Аракчеев
Шрифт:
Кругом все было тихо.
На постели лежал бездыханный труп, весь залитый кровью.
Минкина вздохнула полною грудью, как бы сбросив со своих плечь непомерную тяжесть.
Затем она, осторожно приподняв платье, подняла бритву и бросила ее около постели под свесившейся правой рукой трупа.
Взгляд ее упал на стол, где возле раскрытой конторской книги лежала связка ключей. Она подскочила к столу, взяла ключи и одним из них — она, видимо, хорошо знала которым — отперла стоявший под столом сундук.
При звоне замка она снова вздрогнула
Догоревшая свеча начала трещать и гаснуть. Настасья Федоровна быстро выскользнула из комнаты, надела туфли и через несколько минут была уже в своей спальне.
На другой день ей доложили о двух самоубийствах.
Помощник управляющего Егор Егорович Воскресенский найден зарезавшимся в своей комнате, а в том самом сарае, где месяц тому назад она накрыла на любовном свидании свою горничную, покойную Глашу, усмотрен повесившимся на вожжах конюх Павел.
Обо всем этом аккуратная домоправительница в тот же вечер отписала в Петербург его графскому сиятельству, благодетелю и другу Алексею Андреевичу.
«При осмотре конторского сундука, находившегося в комнате зарезавшегося слуги вашего сиятельства Егора Воскресенского, денег, каковые должны были быть по книгам, более тысяч рублев, не найдено».
В следующем за этим рапортом вторичном письме Настасья Федоровна, касаясь этого вопроса, не без гордости писала: «Недаром я, батюшка, ваше сиятельство, вас против него упреждала, чуяло мое вещун-сердце, что хотя тихоня он был, царство ему небесное, а вор».
V
В ПЕЩЕРЕ МАСОНОВ
Наступил, наконец, день, назначенный для принятия Николая Павловича Зарудина в масоны.
Это было в половине октября месяца.
Андрей Павлович Кудрин привез его в шесть часов вечера в ложу вольных каменщиков и, введя в небольшую комнату, оставил одного.
Там Зарудин дожидался более часа, пока окончился обряд принятия другого профана.
Наконец, в комнату вошел человек, одетый просто во фрак. Он завязал ему глаза и повел через большой ряд комнат, но вдруг остановился. Зарудин услышал гром запоров, заскрипели двери, и они переступили через порог.
Провожатый посадил его на стул и сказал:
— Когда я уйду — скиньте повязку и углубитесь в книгу, которая развернута перед вами.
Скрип двери и гром запоров возвестил его об удалении провожатого.
Николай Павлович снял повязку.
Черные стены мраморной пещеры окружали его; при слабом свете лампады, висевшей над ним, глаза его встретили мертвую голову и близ нее развернутую библию на бархатной голубой подушке, обшитой золотым галуном. Вверху темное мерцание изображало также мертвую голову с двумя внизу накрест костями и надписью: «Memento mori».
Зарудин взял библию и стал читать ее про себя.
Через несколько минут
Он важно спросил Зарудина по-французски:
— Какое намерение ваше, вступая в собратство вольных каменщиков?
Тот, заранее подготовленный к ответам, отвечал:
— Открыть вернейший путь к познанию истины.
— Что такое истина?
— Свойство той первоначальной причины, которая сообщает движение всей вселенной.
— По силе и возможности дастся вам понятие о тех путях; но теперь следует вам знать, что послушание, терпение и скрытность суть главнейшие предметы, которые требует от вас в начале общество, в которое вы вступить намерены. Чувствуете ли вы себя способными облечься сими первоначальными добродетелями?
— Я употреблю к тому все свои силы, но знайте также, что меня привлекает не любопытство к наружным обрядам общества; я хочу увериться в том, чего жаждет, но не постигает душа моя; хочу иметь средства утвердиться в добродетели и усовершенствовать те, которыми обладаю, хочу знать, бессмертна ли душа моя?
— Можно ли сомневаться в том? Ничто не исчезает в мире.
— Но будучи часть предвечной души мира сего, каким образом душа человеческая, оскверненная пороками, соединится с чистейшим источником своим? — спросил Зарудин.
— Ищите и найдете, толкните и отверзется, — отвечал ему вошедший, — но начните повиновением.
Затем, позвав брата-прислужника, он приказал ему снять с Николая Павловича мундир, жилет и сапог с левой ноги, перевязать ногу крепко платком выше колена, завязать глаза и, спустив с левого плеча рубашку, обнажить грудь. Вывел его, приставя обнаженный меч к груди, из мрачного убежища.
VI
ПОСВЯЩЕНИЕ
Долго он с Зарудиным делал различные обороты по комнатам, не переменяя позы и, наконец, остановясь, сказал:
— Ударьте три раза кольцом.
Он положил на это кольцо руку Николая Павловича.
Последний исполнил.
Через минуту за дверями послышался голос.
— Кто нарушает спокойствие беседы братской?
Путеводитель Зарудина отвечал:
— Профан, он желает вступить в члены священного братства.
— Не тщетное ли любопытство влечет его к тому?
— Нет, он жаждет озариться светом истины.
— Какое имя его? Звание, лета, месторождение?
Со стороны путеводителя последовали надлежащие ответы. По окончании этого допроса двери отворились, и Зарудин переступил порог, все еще имея на глазах крепкую повязку. Важный, тихий голос спросил его:
— Настоятельно ли желаешь ты, профан, вступить в священное сословие братства?
— Да! — отвечал Николай Павлович.
— Имеешь ли довольно твердости, чтобы перенести испытания, тебе предлежащие?