Аракчеевский сынок

Салиас-де-Турнемир Евгений Андреевич

– Да я же!.. Мой ты!.. Мой!..

Шумский молча пригнулся

к женщине и выронил пистолет из рук.

– Что?!.– едва слышно шепнул он.

Авдотья рыдала, положив голову на его колени.

– Твой?.. Я твой… Ты моя… Моя ты…

Но слово «мать» не сходило с языка. Шумский смолк и дрожал всем телом.

– Ты

моя мать? Ты? – выговорил он, наконец, задохнувшись.

– Я… я…

Он откачнулся на спинку кресла, закрыл лицо руками и тяжело простонал.

– Господи! Да что же это?..

И после гробового молчания, длившегося несколько мгновений, он вдруг зарыдал, как ребенок, страстно, горько, но также беспомощно, как и его мамка… его мать.