Арбалет
Шрифт:
Наталья усмехнулась.
– Значит, я – это не твой шанс, – догадалась она.
Стас сердито пошевелился. Обмотал вокруг бедер одеяло, встал и тоже стал одеваться.
– А ты сама подумай! Сколько еще лет ты собираешься интересоваться любовью? Три? Пять? А потом тебе это будет не нужно! Ты будешь думать только о своих болячках. А мне тогда что прикажешь делать? Я ведь тебе никто!
Наталья покраснела.
– Если в этом проблема... – начала она. Но не закончила. – Просто бред какой-то! Ты что – хочешь ко мне в мужья?
Стас
– Ничего я не хочу! – огрызнулся он. – Но если я для тебя только игрушка на время, приходится самому о себе думать!
– Почему игрушка? С чего ты это взял? И вообще, что ты такое говоришь?
– А-а, все равно! Нам после этого, – он махнул рукой вокруг себя в воздухе, – не быть вместе.
Наталья покосилась на Бурцева – ей было неприятно, что он стал свидетелем таких разговоров – и опять перевела тяжелый взгляд на Стаса.
На ее лице проступило упрямое выражение.
– Значит, все это время ты искал свой шанс. Но мои подарки тем не менее принимал...
– А это вообще свинство, – вскинулся он, – напоминать мне о подарках! Я у тебя ничего не просил! Тебе самой нравилось их дарить. Тебе нравилось меня покупать – я видел!
– О чем ты – я не понимаю! – пробормотала Наталья. – Тебе не стыдно?
– Не стыдно! – сверкая глазами, сказал он. – И вообще, вот только этого не надо – давить мне на совесть! Я тебе ничем не обязан. Я честно делал все, чтобы тебе было хорошо! Чтобы твой бизнес шел в гору! Ты ведь все это время зарабатывала деньги? Да! Потому что я придавал тебе силы, улучшал настроение! От этого дела у тебя шли все лучше и лучше. Ты сама так говорила!
Его слова заметно задели Наталью.
– Дела у меня все лучше оттого, что я работала целыми днями, – презрительно сказала она. – Между прочим, в отличие от тебя.
– А я, может быть, тоже работал! – запальчиво воскликнул Стас. – Может быть, для меня отношения с тобой тоже были работой!
Девица из кастинга посмотрела на него с любопытством.
Он заметил это и рассердился.
– И потом, что здесь такого, если женщина в возрасте дарит своему молодому другу подарки? Это совершенно нормально. Я стану старым – тоже буду девушкам подарки дарить. – Стас сам рассмеялся своей идее. – А если тебе жалко подарков – завела бы себе какого-нибудь пенсионера. Пенсионер бы сам на подарки раскошеливался.
Бурцев поймал себя на том, что невольно краснеет, слушая такие слова. Стас между тем распалялся все больше и больше.
– А что ты хотела! – с жаром сказал он. – В наше время парню, знаешь как можно устроиться! Что я! Вон Артурчик, с которым мы вместе в театральный поступали... С женщиной познакомился... Всего на четыре года старше его. За папиком жила несколько лет... А папика бандюги завалили... Так ей после него три бензоколонки остались и пять ресторанов. Поняла? Вот так! У Артурчика теперь нет проблем в жизни!
«Смышленый мальчик!» – почему-то подумал Бурцев.
Наталья Павловна побледнела. Но Стас этого не заметил.
– А
– Ну и сволочь же ты, Стасик! – не удержался Бурцев.
– Господи! Еще один псих! – заметила девица.
Стас презрительно посмотрел в его сторону. Бурцев понял, что его мнение Стаса не интересует и в наше время каждый устраивается как может.
– Застрелю тебя, подонок! – севшим голосом прохрипела Наталья Павловна.
Бурцев сделал шаг, заступая директрисе стрельбу.
– Остановись, Наташа! Плюнь! Было бы о чем расстраиваться! Будешь потом всю жизнь жалеть!
– Не подходи, морячок! – простонала она. – Пусть буду жалеть! Но терпеть – нет мочи!
– Ну попробуй, пальни! Слабо!
– Вон, вон она! – раздался в прихожей возбужденный голос Зины.
– Всем лечь, оружие на пол! – проорал грубый мужской голос. – Стреляем без предупреждения!
Наташа дернулась, зажмурилась и пальнула на голос, в сторону дверного проема.
Оттуда в ответ раздались три оглушительных выстрела.
Домой Бурцев попал только вечером.
Пока группа захвата держала всех лежащими на полу, пока приехала оперативная бригада из районного управления, пока бригада опросила присутствующих, порознь и вместе, пока составила протоколы осмотра, пока проверяла документы и устанавливала личности, пока записала показания – прошло несколько часов.
Когда Бурцев с Зиной, отпущенные, наконец, с места происшествия, выходили из квартиры, уже стемнело.
Через окно Бурцев увидел у дверей подъезда толпящихся соседских старушек и придержал Зину за рукав.
– Погоди, дай я хотя бы покурю спокойно... – попросил он.
Они остановились на площадке у лифта.
– Дай и мне, что ли, сигаретку, – попросила Зина.
– А ты что – куришь?
– Так... Иногда...
После стольких часов нервного напряжения оба не знали, о чем говорить.
– Вот так... – вздохнул наконец Бурцев.
– Ты что-нибудь понимаешь? – зло спросила Зина. Бурцев посмотрел на нее вопросительно.
– Ну зачем, скажи, ей это было нужно? – Зина достала платок и высморкалась. – Если она хотела ему отомстить или, там, наказать... В наше время есть столько способов. Зачем самой-то с пистолетом?...
Бурцев пожал плечами.
– Она не могла по-другому, – сказал он через некоторое время, сам только что поняв эту простую вещь. – Ведь все эти способы – это как-то подло, будто из-за угла. А она хотела по-честному. Глядя прямо в глаза. Я не знаю, как это сказать...