Арбалет
Шрифт:
– Ботаны – это те, у кого шансов нет, – пояснила дочь.
– На что нет шансов?
– Ни на что! Они целыми днями сидят за книжками и уроками, и нормальные люди их избегают.
– Нормальные люди – это те, у кого шансы есть, – догадался Бурцев.
– Да.
– А у тебя, конечно, шансы есть?
– Конечно есть!
Дочка с демонстративной небрежностью пожала плечом и опять уставилась на экран.
– Бурцев, не заводись, – предупредила она.
Бурцев, почувствовал, что закипает.
– Ты
Не отрывая глаз от телевизора, дочка расплылась в нахальной улыбке.
– А как тебя еще называть? – снисходительно спросила она. – Папочка? Папуля? Это тебе не идет. Ты у нас – Бурцев!
Бурцев почувствовал, как за его плечом встала жена, привлеченная разговором на высоких тонах.
– А почему мать у тебя в кармане сигареты нашла? – спросил он.
– Я же говорила, это не мои.
– А чьи?
– Машки Булкиной.
– А почему у тебя в кармане лежат сигареты Машки Булкиной?
– Она специально мне отдает, чтобы ее предки не нашли. Потому что ее предки – сильно злые!
– А мы, значит, добрые?
– Вы – добрые! – расплылась в улыбке дочь.
Бурцев обернулся к жене.
– Вот!
– Что?
– Вот оно – твое воспитание!
Жена не ответила.
– А что это за стриженый тип, с которым ты вчера до полночи сидела на лестнице? – Бурцев опять обернулся к дочери.
Дочка насторожилась.
– Так... Один парень... – сквозь зубы процедила она.
– Ну и тип! Зона по нему плачет. Сколько ему лет? Двадцать пять?
Дочка помедлила. И на ее лице начало проступать знакомое выражение материнского упрямства.
– Восемнадцать, – отозвалась она.
– А тебе всего пятнадцать!
Бурцев почувствовал, что задел дочь за живое.
– А зачем же водиться с малолетками... – нахально взглянув ему в глаза, спросила дочь. – Они еще ничего не умеют...
– А что они должны уметь?
– Как – что? То самое... Ты что, Бурцев, маленький? Не знаешь, откуда дети берутся?
Бурцев почувствовал, что начинает задыхаться.
– Бурцев, пойдем! Поможешь мне шторы повесить, – из-за его плеча вступила в разговор жена.
– Какие шторы! Какие там шторы!
Бурцев посмотрел мимо них в сероватое зимнее окно.
– Ну разве так можно жить! – с чувством сказал он. – Как растение, вяло и без смысла! Жизнь дана человеку один раз! Нужно прожить ее ярко, со страстью! А вы!
Бурцев запустил пятерню в волосы.
– Жить нужно с удовольствием! – добавил он. – К чему-то стремиться, чего-то добиваться изо всех сил! Чтобы в каждой минуте – смысл!
Его слова наконец-то задели дочь за живое.
– А ты сам-то, –
– Мы – другое дело! Что ты нас равняешь! Наша жизнь уже позади!
– А у меня что, все впереди?
– Да!
Дочь хмыкнула.
– Бурцев, ты что на нее наезжаешь с утра пораньше? – вмешалась из-за его спины жена. – Выходной же... Пусть делает что хочет...
Бурцев развернулся к жене.
– Вот-вот! Что ты прикопался к человеку... – поддержала дочь. – Делать нечего? Позвони Айвазовскому! Сходите с ним пиво попейте.
Бурцев чуть было не задохнулся от негодования.
Но как раз в это время на столике в прихожей зазвонил забытый Бурцевым мобильный телефон.
Бурцев вышел в коридор и взял телефонную трубку.
– Алло, это штрафбат? – раздался в трубке деревянный голос лучшего друга Айвазовского. – Ефрейтора Бурцева к аппарату.
– А, это ты... – вяло отозвался Бурцев. – Как жизнь?
– Как всегда! – бодро рапортовал Айвазовский. – То мы их, то они нас!
И почему это, интересно, Айвазовский, как Буратино, всегда с самого утра в отличном настроении?
– Слышал анекдот? – не сбавлял оборотов Айвазовский. – «Сидит парень в маршруте, жует жвачку. Напротив – старушка божий одуванчик. Смотрела, смотрела на парня и говорит:»Зря ты, милок, мне все это рассказываешь! Я уже десять лет как ничего не слышу».
Не дожидаясь реакции Бурцева, Айвазовский рассмеялся громким раскатистым смехом.
– Это я уже слышал, – кисло проговорил Бурцев.
– Тогда другой. Очень короткий. «Больно?» – «Да!» – «Вынимать?» – «Нет!!»
– И этот с бородой, – поморщился Бурцев. – А что это ты с утра такой веселый?
– А что грустить? Как сказал поэт: «Жизнь коротка! А так много нужно успеть съесть и выпить!»
Айвазовского Бурцев знал еще с армии. Не один пуд соли сжевали вместе при разных обстоятельствах. И в драках вместе были, и на попойках. Вообще-то на Айвазовского можно положиться. Но то, что он всегда пребывает в отличном настроении, иногда раздражает.
– А ты что такой мрачный? – поинтересовался Айвазовский.
– Да так... – неохотно сказал Бурцев. – Дочку воспитываю.
Айвазовский опять рассмеялся.
– Молодец! – одобрил он. – Так держать! Яйца курицу дисциплинируют!
– Чего-то настроение... хуже некуда, – вдруг пожаловался Бурцев. – Да еще погода... Пойдем, может быть, шары погоняем? Или пивка?
– Не могу, – строго сказал Айвазовский. – Сегодня не до пустяков!
– Почему это? – Бурцев даже немного обиделся.
Айвазовский выдержал паузу опытного конферансье.