Арчи Длинные Усы
Шрифт:
– Понимаю. Я бы тоже не отказался побыть с ними денек. Однако, служба… Дельце тут одно денежное вырисовывается.
– Мне хватает, знаешь ли. Шестьсот талеров в месяц на карманные расходы. С одной стороны, вроде как бедному подачка, а с другой – на выпивку всегда есть, в долг не беру и никому не должен.
– Шестьсот, говоришь? Охотник за головами и несколько сотен талеров – разве для тебя, а? А как насчет шестидесяти тысяч? В настоящих деньгах, в валюте, в кредитах? Неужели откажешься? От молодых, длинноногих и дорогих девочек? А виллу в Чили не желаете? Пуэрто-Варас подойдет? Фьорды, заснеженные вулканы, лесистые горы… Милый городок в немецком стиле на берегу озера Льянкиуэ, красивая природа, прекрасная кухня, морепродукты и лучшие чилийские вина… Ты же еще молодой. Пусть отставник, но у тебя потребности…
– Это
– Продолжаю. Тебя обидели, – согласен. Унизили, – опять согласен. Но черт возьми, вспомни, как ты хорош. Был… А если не растерял за пивной кружкой навыков, ты мог бы очень даже пригодиться.
– Убить кого-то нужно? Сами светиться не хотите, отставников на дело мокрое хотите подписать?
– И к этому добавь погоны с повышением, денежное довольствие… А как ты смотришь на межгалактическую «зеленую карту»?
– Нелимитированный кредит? Наш армейский «вездеход»? Все банки – наши, как раньше?
– Правда, отчитываться перед бухгалтерией все равно придется, но игра стоит свеч, как думаешь?
– Так в чем дело? Выкладывай уже, мяукни что-нибудь.
Про «мяукни» – это у меня вырвалось, сами понимаете, когда такая тягомотина, а выпить хочется, хоть на стенку лезь.
– Водила нам позарез нужен. Водитель с опытом, уж извини за жаргон. Свой, проверенный. Транспортер, чтобы было понятно.
– Почти уговорил. Это можно. Без вопросов. Но деньги вперед.
– Само собой. Для начала – половину. Всю сумму начислят по завершении задания. На твой личный счет, куда бы тебя не занесла судьба.
Намек на судьбу мне, откровенно говоря, не понравился. Чем-то нехорошим попахивало и мутным, как ручей Оккервиль, что на окраине города протекал и куда спускали сточные воды. Но назвался груздем – полезай в кузов.
– А что за задание?
– Узнаешь в свое время. Поверь, я не в курсе. А если бы и знал, то не сказал бы. Встретишься с полковником, он тебе все растолкует.
– Учти, для протокола: я не сказал «да». Ваше предложение требуется обдумать. На трезвую голову.
Если мужчина резко меняет свои планы, он ни на что не годен, —полинезийская мудрость.
– Идет. Думай. Я позвоню. Завтра же. Успеешь протрезветь?
– Постараюсь, приятель. Я даже имени твоего не спросил…
– Зови меня майором. Ну, пока, дружище. Надеюсь, еще увидимся.
Никогда не зарекайся от того, что тебе неведомо и чего не избежать. В этом мире далеко не пойдешь, не набравшись дурных манер. Эту нехитрую жизненную философию я усвоил крепко и навсегда. Сродни поговорке: от сумы и от тюрьмы… Да и от судьбы бегать не в моих правилах. Я решил, что хуже не будет, если пойду, повидаюсь с бывшими коллегами. Может, что и выгорит. Предложение и впрямь заманчивое, чтобы отмахнуться с порога. Да и накопления иссякли практически, – это надо честно признать. Провести лучшие годы жизни в компании с Джо, в обнимку с бутылкой?.. Ну уж, нет. Как майор сказал? Молодой… Надо встряхнуться, привести себя в порядок. Начальство привыкло по одежке встречать, по уму провожать. С ним-то, с котелком, все в порядке, а вот на одежду приличную, на костюм надо будет раскошелиться по такому случаю. Надеть сохранившийся парадный китель с аксельбантами, подпоясать кортик, пофорсить боевыми наградами. «Пурпурным сердцем»? – могут счесть за наглость. Не стоит рисковать, представ перед светлыми очами незнакомого мне полковника по фамилии Брокгауз, ставшего начальником отдела спецопераций в Департаменте Аномалий после моего вынужденного и незапланированного ухода в отставку. Фридрих Брокгауз… это же надо же. Потомок, что ли, издателя той самой знаменитой энциклопедии, чем и сегодня студенты пользуются? Не исключено, конечно, но то, что немецких кровей – определенно, и к бабке не ходи. Да мне без разницы, что немец, был бы человек хороший.
Человек в начальственном кресле, однако, никак не походил на европейца. Скорее, багдадский вор, но без куфии, – я насмотрелся таких в цветных иллюстрированных журналах. Круглая, как блин, физиономия с тяжелым тройным подбородком. Пухлые мясистые губы. Широкий «негроидный» нос. Волосатые руки. Глаза… глаза, естественно, зеркало души. У полковника они казались черными маслинами, вдавленными в глазные
– Таким я вас и представлял…
Полковник закрыл единственную папку с документами, лежавшую перед ним, и положил ее в монументальный стальной сейф. Интересно, он что, думает, я пришел к нему, чтобы прихватить ее с собой на обратном пути в качестве сувенира?
– Вы молодец, Арчибальд! Несмотря на занятость, нашли время, чтобы навестить старых друзей. Это очень важно. Брокгауз. Фридрих. Зовите меня запросто, Фридди. Какие церемонии могут быть между нами… Боевое братство спецназа, оно навеки.
Старая как мир песня: мы все – одна семья, обязаны заботиться друг о друге. Полковник, очевидно, полагал, что я тоже отчасти грек, потому что я с виду потомственный средиземноморский еврей.
– Прошу садиться.
Багдадский вор повелительным жестом указал на кресло возле огромной столешницы. Ее сходство с бильярдом подчеркивало сукно зеленого цвета. У всякого начальника свои недостатки. Точнее, свои причуды. Вполне извинительное обстоятельство: на то оно и начальство…
– Я сразу понял, что вы умный человек и примите правильное решение.
Когда люди с вами вежливы, они хитрят и держат камень за пазухой.
– А вы, господин полковник?
– Фридди, дорогой. Для вас я – Фридди.
– И все же?
– Когда как. Как это писал Владимир Маяковский, не помните? Про Ленина… В школе разве не проходили?
– «Он к товарищу милел людскою лаской. Он к врагу вставал железа тверже…»
– Вот-вот… Я – практик. И ничто человеческое мне не чуждо.
– От практиков все зло на Земле.
– Иногда практичность сродни высшей нравственности. Особенно, когда приходится принимать решения, касающиеся судьбы миллионов. Сейчас, если говорить откровенно, судьба человечества в некотором роде в ваших руках. Департамент вам доверяет миссию особой важности.
Как верно подмечено, даже двое могут хранить тайну, если один из них мертв.
– Позвольте вам напомнить, Фридди, я уже бывал в ситуациях, когда ради человечества приходилось бросаться под танк.
– Не сомневаюсь. Будем считать, что договорились, милейший. Берегите себя!.. И хранит Бог нас и наш Департамент!
Вот так, за беседой за бильярдной столешницей все и произошло. И я подписал контракт. Какой смысл мечтать о счастье в стойле? Пришлось немного повозиться с хитрым греком, притворяющимся немцем. Поторговаться, продать себя подороже, – мне это удалось за семьдесят тысяч кредитов. Пустячок, а приятно. В конечном итоге важен результат, а не переговоры. Сам процесс может вызывать у вас рвотный рефлекс, как в цехе, если понаблюдать, из чего делают сардельки. То, что полковник – грек, я не сомневался ни на минуту, сразу, едва вошел в кабинет, поскольку директор Департамента – тоже грек. У них это называется: гордиться своими корнями. Люди вообще делятся на греков и тех, кто хотел бы ими быть. Потому что греки подарили человечеству мифы Древней Греции, и одно это что-нибудь да значит. Если вы прилежно учились в школе, то наверняка обратили внимание на то, что в этих мифах многие греческие герои подобны богам, а богам не чуждо ничто человеческое, включая жестокость, несправедливость, похоть и лживость. Что в свою очередь приводит к трезвой мысли о том, что те и другие слеплены из одного теста. С той, правда, разницей, что боги обитают на высокой горе Олимп, а простые греки ютятся у ее подножия. Но все равно быть греком – счастье. А быть толстым греком – еще большее счастье. Если, конечно, не возражаете. Поэтому яблоко от яблони недалеко падает. Отсюда же и поговорка: ну как не порадеть родному человечку?.. Но это неважно. Сделка с самим дьяволом чего-то да стоит. Господь нас не зря наставлял: «Я дам тебе жизнь и смерть. Ты должен выбрать, заключить договор с Богом или сторговаться с Дьяволом». Выходит, сегодня мне подвернулся Дьявол.