Арена
Шрифт:
— И ты решила переодеться, чтобы он не подумал, что ты с ним закрутила роман ради «Арены» и контракта. — Виктор побарабанил по столу пальцами.
Она кивнула:
— Я не знаю, судьба ли нам быть вместе, но я этого очень хочу. Я умоляю все высшие силы, чтобы мой трюк не раскрылся раньше времени…
— Тебе не позавидуешь, — спустя несколько минут молчания тихо заметил Виктор, вертя в пальцах салфетку.
— Прости, если сможешь. — Она улыбнулась виноватой улыбкой.
— Ну, раз мы решили выложить карты на стол, пришла моя очередь, — к удивлению Ларисы, бодро
Он бросил салфетку на стол и долил в бокалы вина.
Лариса с недоумением подняла свой бокал.
— Выпьем за наше добровольное полюбовное расставание и за то, чтобы наши избранники и избранницы были бы достойны нас, а мы их.
Она отпила глоток и с просветленным лицом взглянула на него:
— Так ты…
— Помнишь, я тебе рассказывал о своем «источнике» в криминальной хронике?
— Ну да…
— Ее зовут Светлана, она журналистка. Ох, отчаянная! Удивительная, непостижимая женщина! — Он мечтательно поднял глаза. — В ней столько живости и внутреннего огня, в ней столько идей, она совершенно ничего не боится, у нее такая потрясающая интуиция!
— Итак, Виктор Кузнецов влюбился, но тщательно скрывал свое чувство, — с шутливым упреком констатировала она.
— Не хотел тебя тревожить, подумал — вот дождемся юбилея «Танака», и тогда все тебе скажу.
— А теперь?
— Даже если я встретил другую женщину, Лара, я буду служить тебе верой и правдой. Тебе и «Арене», как обещал когда-то. Ведь агентство в какой-то мере и мое детище, это моя репутация и важная часть моей жизни.
— Фу! — выдохнула она. — А я испугалась, что ты бросишь меня, уйдешь в криминальную хронику…
Было далеко за полночь, когда они вышли из ресторанчика. Лариса вдохнула ночной воздух:
— Весной пахнет. И как тихо! Давай чуть-чуть пройдемся.
— Знаешь, о чем я сейчас подумал, — нарушил недолгое молчание Виктор, крепче прижимая ее локоть, — мне уже за тридцать, тебе скоро тридцать один. Когда-то я всерьез думал, что это ужасный возраст. А теперь я его достиг, и он мне нравится. Перспектива смещается, и мне это в кайф. Люди приходят и уходят, возникают на твоем пути и опять куда-то исчезают. Потом до тебя доходят обрывочные известия, что Колька и Женька поженились, что Макс прогорел, но открыл новый бизнес, а Боб запил. Кто-то растет, кто-то идет под уклон, кто-то меняется, кто-то остается таким, каким был. И это страшно интересно. Как будто читаешь роман. Любопытно, какими мы будем лет через десять — двадцать?
— Мы будем друзьями по-прежнему, — тихо предположила Лариса.
Он обнял ее и поцеловал в щеку:
— Иначе быть не может! Мы достигнем славы и власти, у нас будут семьи, дети. Мы будем болтать о школе и спортивных успехах детей и ворчать на то, что в их возрасте мы были другими. Все будет хорошо, вот увидишь! А теперь давай-ка поймаем такси. Я довезу тебя домой, а потом поеду к себе, в свою холостяцкую берлогу.
Дуэль
Подойдя к двери «Моргенштранда», Лариса даже замерла, собираясь с духом: она не знала, что ее может ожидать — языки пламени, цунами или просто разъяренное
— Лара, иди сюда, посмотри на фотографии, тут настоящая Венера Милосская!
Лариса вспомнила, что сегодня вышла из отпуска Наташа.
Она посмотрела фотографии — красивые виды и, как обычно, ужасные наряды на Наталье — яркие, слишком короткие и узкие для ее непропорциональной, слегка полноватой фигуры. Эх, как смотрелась бы она, Лариса, на фоне гор, покрытых легкой утренней дымкой, в Швейцарии или на пляже в Ницце! Ладно, может, еще и поедет в путешествие, и даже не может быть, а обязательно — какие ее годы! — подбодрила она себя.
В коридоре ей встретился Виктор Кузнецов с кружкой дымящегося чая. «Что за странная привычка — не успев прийти на работу, пить чай, как будто дома не пил», — с неприязнью подумала она, отправляясь на свое рабочее место. Виктор старался как можно чаще попадаться ей на глаза, с удовольствием отзывался на просьбы о помощи, включался во все проекты, которые вела она. Ларисе нравилось его молчаливое обожание, может, раньше самого Виктора она догадалась о том, что он влюблен. Сама Лариса не испытывала к нему ничего, кроме дружеской привязанности, но чисто по-женски она дорожила его вниманием, иногда принимала его приглашения сходить в кино, в театр, выпить кофе после работы, съездить всем отделом на дачу на шашлыки. Когда они оставались одни, Ларисе было спокойно. Невозмутимость Виктора уравновешивала ее излишнюю эмоциональность, его аккуратность, доходящая до педантичности, не раздражала, а настраивала на философский лад. Лариса зорко следила за тем, чтобы никто из молодых сотрудниц не увел Виктора. Если на горизонте появлялась соперница, Лариса всегда успевала подставить ей ножку.
Лариса поболтала с коллегами о жизни, оценила новую заставку на компьютере у Ирины, просмотрела свой ежедневник в надежде, что у нее запланировано много встреч и в офисе сидеть не придется, но встреча была всего одна, в половине третьего. Так что Анну она непременно увидит.
Не успела Лариса подумать об Анне, как та вошла в комнату — как всегда, безупречная: прическа, макияж, маникюр, новый костюм из тончайшей шерсти — видно, что дорогой. Лариса замерла в ожидании бури, но бури не последовало. Анна, как обычно, приветливо-сдержанно поздоровалась со всеми, спросила, есть ли у кого-нибудь вопросы, сказала, что до обеда будет у себя и, если что, можно подходить с проблемами и предложениями.