Арена
Шрифт:
Видимо, бессы тоже поняли все — и решили добить раненого. Сразу два паука бросились к шатающемуся «Робокопу» капитана, на ходу поливая его лазерами. Длинная очередь отбросила одного из них, но тут очередной импульс голубого света прошил пистолет, и стрельба прекратилась. Саша дал команду включить силовой щит, надеясь отшвырнуть бесса, но щит не сработал. А в следующее мгновение наступила темнота.
Время от времени хотелось размять левое плечо. Хотя все части тела теперь находились на своих местах, боль временами возвращалась. Саша знал, что дня через два все успокоится, а пока приходилось терпеть и сдерживаться, чтобы вновь и вновь не тереть кожу — тем более что фантомная
— Ну а потом?
— Потом ты бахнул его лазером, и он рванул. Рванул сильно. Штерн сказал, что это был их капитан и в его матрице содержался самый большой энергозапас. Кроме-того, его здорово посекли лазерами… Знаешь, остроумная, в общем-то, система, в реальном бою полезная до жути. Прикинь: в тебя палят, энергия поглощается и стекается в аккумуляторы, а потом из них же подпитываются твои лазеры.
— То есть чем больше мы в них палили, тем больше становился их энергозапас?
— Точно! Но они немного не рассчитали. Я смотрел конструкцию. Там особой тайны нет, хотя разобраться и сложно, тем более что я и нашу-то физику знаю не то чтобы очень. Понял только, что слишком интенсивное поглощение энергии чего-то там перемыкает, происходит почти мгновенный разряд аккумулятора — в общем, взрыв. Теперь-то они это исправят — второй раз на одни грабли только бледнолицый брат наступает. Женька, кстати, тоже что-то там мудрит — пытается приспособить их систему для «Робокопа». Говорит, это лучше, чем отражающая система.
— Ладно, Стае, рассказывай дальше.
— Ну а дальше что… Взрывом тебя отбросило знатно — летел ты метров десять и грохнулся так, что, поверишь ли, земля задрожала. Потом смотрю — поднимаешься. До тебя было далеко, но бортсистема сообщила, что ты уже не жилец. То есть это у тебя полный командный шлем, а у меня только уровень твоего «здоровья» виден… Он застыл на отметке десять процентов. И тут на тебя лезут сразу трое…
— Двое.
— Трое. Третий был сзади. Мы к тому времени еще одного завалили, но потеряли Олега и Игоря-большого. Их, стало быть, оставалось всего пять, а нас шестеро, если тебя считать. Я вижу — у тебя пистолет накрылся: ну, думаю, конец командиру. И тут, прикинь, Лика подскакивает и бьет того, что со спины у тебя был, в упор. Ему, конечно, хана… И ей, в общем-то, тоже. Боеприпасы ее рванули… Короче, Сашка, там было почище Хиросимы. Даже стрельба остановилась. В итоге Лика, ты и три бесса — в клочья. На молекулы.
— А дальше?
Дальше все просто. Их осталось двое, нас — четверо. Одного тут же положила Наташа, но, знаешь, все же впредь наши излучатели на бессах лучше не испытывать. По сути, Ташка ухайдакала паука и заодно Женьку. Его контузило взрывом… Последний бесе его добил. Ну а пока он Женьку кромсал, мы его самого… того…
Штерн выглядел счастливым. Это проявлялось прежде всего в четырех пустых бутылках из-под коньяка, а пятая постепенно перекочевывала в его излюбленную кружку.
— Блестяще, Александр Игоревич, просто блестяще. Откровенно признаться, я не особо рассчитывал на победу — бессов почти никогда не бьют! Одна радость: они вступают в Спор редко. Иначе просто все Арены разрешались бы в их пользу.
Он шумно отхлебнул из кружки, и Сашу в который уже раз передернуло — разве ж можно хлестать драгоценный напиток… как пепси? Затем Штерн шумно чихнул, высморкался в бумажную салфетку и небрежным жестом бросил ее через всю комнату в корзину. Попал.
— Простите, Генрих Генрихович, все хочу вас спросить: к чему все эти эффекты — чихи, кашель, насморк? Вы ведь, извиняюсь, не человек, и наш земной грипп вам не страшен.
Штерн
— Конечно, не страшен. Так же, как мне не нужно улыбаться, есть, пить и, кстати, дышать тоже. Все это элементы маскировки: если я не хочу вызвать у кого-либо подозрений, то должен вести себя естественно. А для этого никогда нельзя расслабляться, в том числе и наедине с вами. И наедине с самим собой тоже. Тогда я наверняка не допущу оплошности при посторонних.
— А коньяк из поллитровой кружки и скомканная салфетка с пяти метров в корзину — это не оплошности? — с усмешкой спросил Саша.
— Коньяк я пью только здесь и могу, при необходимости, весьма достоверно имитировать опьянение. А салфетка… Приятно увидеть удивление в ваших глазах. Хоть я и не человек, но… кое-что человеческое мне не чуждо.
— А как вы выглядите на самом деле?
Трошин и не рассчитывал, что Штерн ответит. Но тот вдруг снизошел до разъяснения, хотя и скорчил при этом недовольную мину. И голос его звучал несколько зло — тон постепенно повышался, пока не дошел чуть ли не до крика.
— Майн готт, ну зачем оно вам всем надо? Да так я и выгляжу — почти… Такой же толстенький, такой же лысый… И у нас это так же непопулярно, как и у вас. И так же, как и у вас, с такой внешностью женщины одаривают благосклонностью, только если им платишь. Думаете, вы уникальные создания? Да четверть представителей Ассамблеи более или менее похожи на человека. Весьма распространенная, в силу своей функциональности, форма. Вы не допускаете, что я могу просто не любить разговоров о своей внешности? Моя раса не приемлет пластических операций по… в общем, по ряду соображений. Даже для того чтобы работать на Земле, мне пришлось пойти на нарушение традиций!
Шеф шумно выдохнул, влил в себя остатки коньяка, грохнул пустую кружку о стол так, что она, казалось, должна была брызнуть в стороны мелкими осколками хрусталя, и затем продолжил уже нормальным тоном:
— И вообще, у меня сегодня праздник, не портите мне его! На сегодня все свободны.
Александр пробормотал слова извинения и вышел из кабинета. Идя домой через сырую и гадкую московскую ночь, он ощущал неловкость оттого, что зацепил больное место шефа, обидел его в по-настоящему праздничный день. Штерн на поверку оказался совсем не таким холодным и равнодушным, каким обычно старался выглядеть, ему и в самом деле не было чуждо кое-что человеческое. Возле дома Саша решил в разговорах с шефом больше эту тему не поднимать и ребятам заказать.
Только почему-то у него осталось странное впечатление, что Штерн солгал…
ГЛАВА 3
Телефонный звонок прозвучал, как всегда, не вовремя. Саша совершенно не собирался просыпаться в восемь утра, поскольку после успешной Арены Штерн дал всем возможность денек отдохнуть, и этот день, вернее его первую половину, Александр собирался использовать с толком. В смысле полноценно выспаться. Леночка пробормотала что-то донельзя грубое и натянула одеяло на голову, из чего ее муж сделал совершенно правильный вывод — вставать придется ему.
В который уже раз напомнив себе не забывать выдергивать телефон из розетки, Саша со стоном поднялся и взял трубку. Оттуда послышался смутно знакомый жизнерадостный голос.
— Привет, Санек! Узнал?
Александр героически попытался идентифицировать обладателя голоса, не преуспел в этом, разумеется, и поэтому с готовностью и нарочитой радостью в голосе ответил:
— Конечно! Привет! Что-то тебя давно не было слышно…
На том конце провода раздался короткий смешок:
— Я так и думал, что не узнаешь. Угрюмов.