Арес
Шрифт:
– А, вот ты где! – раздался голос прямо за спиной Антипова, прерывая раздумья по поводу загадочного тумана.
Тот обернулся и увидел Кушаря. Лесоруб был слегка навеселе: его белая рубаха вылезла из-под ремня, волосы растрепались, а в воздухе витал стойкий аромат перегара.
– Привет, отец! – отозвался Виктор, критически осматривая собеседника. – Что-то ты неважно выглядишь. Так, словно попал в бурю… и много лет не можешь из нее выйти.
– Ты где был?! – насел на него Кушарь, пропуская слова мимо ушей. – Мне сказали, что ты выходил в лес метить деревья!
«Этому миру не нужно
– Да, отец, был в лесу. Мне очень сильно захотелось посмотреть на то место, где меня придавило.
– Зачем на него смотреть?
– А чтобы понять, что сделал неправильно, и чтобы такого не случилось во второй раз.
Кушарь вздохнул. Видно было, что он еще не привык к новому стилю общения, который демонстрировал его сын.
– Что там понимать-то?! Когда на тебя падает дерево, нужно быстро отскакивать в сторону, а не стоять, раззявив рот!
– Вот это я и хотел выяснить, отец, – на что же смотрел тогда, раззявив рот. Просто думал насмотреться на это вдоволь, пока на меня ничто не падает. И в будущем буду в полной безопасности – смотреть-то больше не на что.
Кушарь лишь хмыкнул, внимательно глядя на сына мутными, пытающимися сконцентрироваться глазами.
– А Цунала ты зачем ограбил?
– Ограбил? – поразился Виктор. – Я никого не грабил!
– Как же нет, если он ко мне жаловаться прибежал? Сказал, что ты взял у него пять медяков.
– Он мне их заплатил за работу, отец. Я починил его телегу.
– Что починил?
– Шкворень сделал.
– Получился?
– Да, отец, очень хорошо удался.
– Нужно было восемь брать.
– Отец, тогда выходит, что это он меня ограбил? – встревожился Антипов.
Кушарь хмыкнул еще раз и, не говоря больше ни слова, нетвердой походкой поковылял прочь.
«С лесорубом общаться просто, – подумал Виктор. – Вот так бы с Аресом наловчиться. Но всему свое время, господин Демосфен, может быть, приспособлюсь как-нибудь».
Антипов побрел домой, чувствуя голод. Теперь поселок не был таким спокойным, как утром. Выезд отряда взбаламутил всех. Некоторые жители бегали туда-сюда, а другие уже нашли достойных собеседников и просто стояли на улице, оживленно обмениваясь мнениями о происходящем. На сына лесоруба никто не обращал внимания.
Придя домой, он пошарил в чугунках, стоящих в печи, нашел холодную картошку (которая спокойно произрастала на этом континенте, вероятно из-за отсутствия аналога земного Колумба, привезшего овощ в Европу из Америки), съел ее и задумался над тем, не купить ли еще провианта на пять честно заработанных медяков. Он бы немедленно претворил эту мысль в действие, если бы не вспомнил о Ханне. Деньги могли ему понадобиться вечером.
«Ну почему у меня всегда стоит выбор между хорошим питанием и встречей с девушкой? – с тоской подумал бывший студент. – Либо то, либо другое. Ох, если бы женщины не обращали на меня внимания, как бы я поправился!»
Он улегся на топчан и задумался о своей дальнейшей судьбе. Размышления ни к чему конкретному не вели, как обычно бывает, когда пытаешься думать одновременно о многих вещах, поэтому Виктор задремал. Он не знал, сколько времени проспал, но его
Ветерок коснулся его лица и принес с собой запахи поселка. Кто-то готовил еду, и в воздухе витал аромат печеного хлеба, которому сопутствовал запах свежевыструганной древесины, доносящийся от соседнего дома плотника. Еще почему-то пахло еловыми шишками и, конечно, вездесущим навозом.
«Хорошо, что хотя бы керосина тут нет, господин Джером, – подумал Виктор. – Стоит только допустить в быт эту чудесную жидкость, как все остальные запахи исчезают».
Он направился к воротам, чтобы узнать новости. Ажиотаж, вызванный отъездом отряда, по всей видимости, уже спал. Мимо проходили жители замка, озабоченные привычными делами, они уже не переговаривались между собой с нетерпением, словно желая немедленно поделиться новостями. Разговор, если он имел место, тек плавно и неспешно. В этом не было ничего удивительного: чаще всего медленные беседы ведутся там, где без них вообще можно обойтись.
Когда Антипов подошел к казарме, он увидел во дворе Нарпа. Присутствие солдата вызывало удивление: ведь тот выехал вместе с отрядом на поиски лазутчиков. Скромно войдя во двор, Виктор окликнул его.
– А, это ты, – произнес воин, взмахнув рукой. – Чего тебе? Еще какие-то известия принес?
– Да нет, господин Нарп, просто хотел узнать, поймали ли вы их.
– Не поймали, Ролт. Не повезло. – Солдат отвечал охотно, глядя на собеседника карими дружелюбными глазами. – Видно, когда те двое исчезли, остальные сразу же смекнули, что дело нечисто. И ушли. А стоянку оставили, нашли мы ее. Все правда – засада у тракта.
– А… – разочарованно протянул Виктор. – Кто же это был?
– Неизвестно пока что. Вон Нурия пленника допрашивает. В каземате. – Воин кивнул на деревянную темницу, окна которой были украшены решетками.
Любопытство опять разобрало бывшего студента. Ему очень захотелось послушать, о чем там идет речь. Вдруг о важных вещах, которые могут пролить некоторый свет и на судьбу Антипова? Будь это желание труднореализуемым, Виктор подавил бы его, но дело было в том, что подслушивание не требовало особых трудов. Подойти прямо сейчас к тюрьме невозможно – часовой наверняка погонит прочь, однако в памяти Ролта хранились воспоминания о детских забавах и играх. Мальчишки ведь знают все входы и выходы! Так, если пройти между коровником и внутренней крепостной стеной, то можно значительно приблизиться к темнице, но с другой стороны. А если удастся просунуть тело в узкую щель между деревянными стенами, то окажешься почти вплотную к тюрьме.
Виктор не стал откладывать дело на потом. Он покинул двор казармы и обошел приземистый и ветхий коровник, направляясь к донжону. Потом резко свернул, прошел еще немного, поднатужившись, втиснул свое тело в узкий проем и замер, прижав ухо к стене. Его действия немедленно принесли свои плоды. Он слышал все.
– Отпусти руку, изверг! – кричал незнакомый голос. – Что же ты делаешь?! Я же все рассказал!
– Все, да не все, – спокойно отвечал голос десятника Нурии. – Мне интересны плащи.