Арфеев

Юлианов Даниил

Да что ты говоришь, подумал Рома. Какой, к чёрту, стресс? Ты снял его, проведя утро в постели с любимой девушкой. Господи, это был божественный секс! Ты чувствовал себя чуть ли не самым счастливым человеком на Земле, когда прижимал к себе голую Настю и слушал её болтовню. Так что не рассказывай тут сказки про стресс. Эта женщина смогла разглядеть тебя, признай это. Она из большого мира и провела переговоров побольше твоего, так что её не проведёшь. Но всё равно мы можем…

— Роман, — женская ладонь аккуратно дотронулась до его плеча, заставив повернуться и встретиться с двумя яркими зелёными огоньками. — Простите,

если сделала что-то, что заставило вас почувствовать стыд. Для мужчин это естественно — липнуть взглядом к тому, кто так тянет. В этом нет ничего плохого. И я хочу сказать, что ваша избранница может смело гордиться вами, потому что вы отвернулись, не позволив себе долго смотреть на мою грудь. Хотя, готова поспорить, нижняя часть вашего тела ещё не успокоилась. — Улыбка озарила её уставшее лицо, сделав его ещё красивее. — Но довольно об этом, о сексе, иначе я снова расплачусь. Признаюсь, в машине я слегка возбудилась — сама не знаю почему, — но это быстро прошло. И теперь я хочу как можно скорее прибыть домой, чтобы снять стресс.

Снять стресс…

На последнем слове её колено предательски подогнулось, а правое бедро слегка напряглось. Анна бросила сигарету на землю и вернулась к машине. Сама открыла дверцу, сама села внутрь.

Рома ещё несколько секунд постоял один, обдуваемый прохладным летним ветерком. Машины проносились мимо подобно каким-то дешёвым декорациям, и вообще весь мир вдруг показался одной сплошной декорацией. От неё пахло фальшью, чем-то ненастоящим. Настоящим был только он сам, Рома, загнанный в этот фильм и не знающий сценария. Настоящей была и Анна, но знала ли она этот сценарий? Знал ли вообще кто-нибудь сценарий жизни или это лишь череда нелепых случайностей, которые приводят к поражающим воображения последствиям? Как бы то ни было, где бы ни скрывался проворный оператор, необходимо было принимать решение. Рома занимался этим всю жизнь, но сейчас впервые замялся, и лишь смотрящие через окно зелёные глаза подсказали ему, что делать.

Он подошёл к машине, сел за руль и повернулся к Анне. Та была пристёгнута и сидела всё на том же месте — заднее сидение справа. Её алое платье резко контрастировало с чёрной обшивкой сидений, что только подчёркивало красоту фигуры. На лице ещё блестели дорожки от сорвавшихся слёз, но новых, к счастью, не появлялось.

Рома взял ладонь Анны в свою и мягко спросил:

— С вами всё в порядке?

Она мягко ответила:

— Да, не переживайте. Просто я разнервничалась, вот и всё. Я же женщина, мне можно. — И одарила его улыбкой, пропитанной усталостью.

Следующие полчаса они ехали молча, не разговаривая друг с другом. Рома пытался продолжить разговор, но все его попытки заканчивались парой дружелюбных фраз, после чего каждый из них вновь замолкал. Поэтому ближе к концу поездки он включил радио, по которому прямо сейчас горячо обсуждалась какая-то тема.

— …полностью справедливо! И на его месте я поступил бы точно так же! Я бы не только убил этого мерзавца, изнасиловавшего мою дочь, но и заставил почувствовать себя на десятом кругу ада!

— Михаил, — голос явно принадлежал женщине, судя по всему, успокаивающей буйного Михаила, — поймите, что понятия о справедливости субъективны, а закон един. И по закону мужчина совершил убийство, даже мстя за свою изнасилованную дочь.

— Переключите, пожалуйста. — Анна легонько дотронулась

до плеча Ромы, как маленький котёнок дотрагивается до пальца человека. Он включил другую радиостанцию, и из динамиков тут же полилась современная песня про несчастную интернет-любовь. — Так-то лучше. Хотя, я бы лучше послушала Zivert. Мне нравятся её композиции. Они…не знаю. Будто она поёт о том, что я чувствую, но не могу сформулировать. Вы знаете эту певицу?

— Да, но я предпочитаю зарубежных исполнителей. Малоизвестных. Многие из них даже не дают концерты. Потому что когда ребята делают музыку, зарабатывая на этом совсем немного, они делают её с любовью.

— И какую музыку вы слушаете, Роман?

Они почти подъехали к той самой кофейне, в которой у Анны должна с минуты на минуту состояться встреча. Прямо перед ними светофор сменил цвет с жёлтого на красный, и когда «мерседес» остановился, Рома снял телефон с держателя. Где в этом районе располагалась кофейня он знал, поэтому свернул навигатор и открыл плейлист скачанной музыки. Пока он выбирал лучшую для прослушивания песню, светофор вновь заиграл зелёным, а поток машин продолжил движение.

— Подержите, — Рома отдал телефон Анне и взялся за руль. — Там более двухсот песен, все они, на мой взгляд, прекрасны. Можете выбрать любую, я о своих ушах забочусь.

— Never Let Me Down. Так называется одна из песен. — Она помолчала несколько секунд, затем продолжила. — Поют The Spiritual Machines. Одухотворённые машины поют «Никогда Не Подводи Меня». Вам нравится лирика, Роман?

— В школе я писал стихи и небольшие рассказы, так что как поэт я просто обязан любить лирику.

— Женщины без ума от поэтов. Говорю вам как особа, которую крайне тяжело возбудить. Но…женщинам нравятся именно мужественные поэты, а не половые тряпки. Про таких говорят: «Воин с сердцем поэта». А любой даме в первую очередь нужен воин. Сильный… Нежный… Умеющий всегда утеш…

— Анна, включайте музыку.

Их взгляды встретились в отражении зеркала, будто знали, что поймают друг друга. На мгновение зелёные глаза вот-вот что-то сказали бы, но они опустились вниз и всмотрелись в экран сенсорного телефона. Одухотворённые машины хотели спеть, и Анна дала им такую возможность, нажав кнопку проигрывания.

Она поставила громкость на максимум и стала слушать.

Салон автомобиля тут же заполнил стук бьющегося сердца, и казалось, сердце это принадлежало именно «мерседесу», этому чёрному монстру. От каждых следующих ударов по сидениям волной пробегала вибрация, звук не просто витал в воздухе, а проникал глубоко в лёгкие и мозг. Вскоре к сердцебиению присоединился тихий мужской, чертовски сексуальный голос. И когда начался первый куплет, Анна откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Песня была действительно хороша.

Это была одна из тех песен, что против твоей воли вырисовывают в голове самые наглые, самые невозможные мечтания. Эта волшебная музыка отрывала от реальности и уносила куда-то далеко, рассказывая собственную историю. Тело осталось позади, всё вокруг превратилось в непроглядную тьму, и единственное, что было настоящим — песня. Она пробирала до мурашек, будто дотрагивалась до скрытого ото всех, до самого сокровенного.

И под эту песню хотелось любить.

Горячо и страстно. Медленно и нежно.