Арфеев
Шрифт:
В какой-то момент, едя по дороге, крепко сжимая руль, Рома почувствовал себя героем какой-то книги, автор которой не понимает, что пишет. События вокруг происходили с немыслимой скоростью, будто осуществляющиеся сцены в сценарии. Рома ощутил приближение тревоги, до этого непонятной ему. Она была иррациональна, без всяких на то причин. Да, позади него лицом вниз лежал труп убитого им же подчинённого, но разве это плохо? То была цена, которую пришлось заплатить во имя святого будущего. Мир менялся, вместо диких лесов и бескрайних полян стали воздвигаться каменные муравейники, напичканные высокоразвитыми технологиями, но всегда неизменным оставалось одно: выживает сильнейший.
В этой схватке сильнейшим оказался Рома, и именно ему досталась победа. Но он ещё чуял запах опасности, проникающий в самое сердце.
Этот запах вёл к дому Марии, куда и ехал чёрный «мерседес».
— Почему все мужики такие козлы?
Сяма не ответила, а лишь продолжила мурчать, устроившись на её коленях. Пальцы с алыми ногтями поглаживали светлую шерсть Сямы, пока та медленно-медленно закрывала глаза и проваливалась в сон.
Мария задумалась над своим вопросом и попробовала ответить:
— Может, потому, что так было задумано природой? А, Сям? Может, у них у всех такой скверный характер, чтобы они почаще убивали друг друга и делали своих жён вдовами? Ну конечно, не любить же их! Что за бред — любить женщину? Кто это вообще придумал? Вот знаешь, Сям, была б моя воля, я бы тут же половину мужиков…
Кто-то постучал в дверь, а после нажал на кнопку звонка. Несколько секунд Мария неподвижно сидела, вслушиваясь в тишину. Сяма перестала мурчать и так же напряглась, как и хозяйка. Часы показывали ровно полночь.
Стук повторился.
Мария аккуратно убрала Сяму с колен и поднялась, чувствуя, как сильно начало биться сердце. На ней из одежды были лишь простой белый халат, украшенный рисунками различных цветов, и такие же светлые стринги, которые она носила в плохом настроении, от нечего делать. Мария жила одна, а потому дома всегда царил порядок, ведь не было мужчины, который этот порядок бы рушил. Единственным живым существом помимо неё самой была четырёхлетняя кошка Сяма, которую Мария подобрала на улице ещё совсем малышкой. Они жили вместе в трёхкомнатной квартире, не повидавшей в своих стенах ещё ни одного мужчину. Порой тишина в доме слегка напрягала, поэтому практически всё время на кухне «разговаривал» телевизор, разрушая чувство гнетущего одиночества.
Стук повторился. На этот раз требовательнее.
Мария поспешила к двери, на ходу завязывая халат и скрывая груди. Она прильнула к глазку и увидела широкоплечего мужчину с букетом алых роз в руках. Мужчина сиял улыбкой её начальника, что расплылась прямо под такими знакомыми глазами.
К ней домой пришёл Роман Алексеевич.
— Одну минутку! — Она отскочила от двери как от раскалившегося металла и подбежала к зеркалу.
На неё смотрела красивая молодая девушка с недавно высушенными, стелющимися по плечам чёрными волосами. На лице не были и грамма косметики, но даже так оно оставалось прекрасным, не лишённым естественной женской красоты. В таком домашнем виде она могла свести с ума любого мужчину, но плевать на любого. Ей нужен был только один. Тот, что пришёл с букетом роз в полночь.
Мария улыбнулась и чуть расправила халат, сделав вырез импровизированного декольте глубже. Раз играть, так по-крупному.
Стук повторился, но уже мягче, будто что-то спрашивал.
Она вновь посмотрела в глазок, убедилась, что это точно её босс, и открыла дверь.
На пороге стоял Роман Алексеевич,
— Привет. — Он улыбнулся — так, как всегда улыбался, когда на работу приходила Настя. — Мне не давал покоя тот случай, который произошёл вчера. Я…не могу сегодня нормально работать — все мои мысли сводились к тебе. — На миг Мария и вправду что-то почувствовала к нему: то, как он говорил, не могло не влюблять в себя. — Я вспоминал твои слёзы. Вспоминал, какой ты была искренней. Настоящей. И я…да, я тоже сейчас хочу быть таким же — настоящим. Можно я пройду к тебе?
Я действительно сломала его?
— Конечно, Роман Ал…
— Просто Рома, — он улыбнулся и поцеловал её в щёчку, отдав букет роз. Прошёл в квартиру, слегка коснувшись локтём спрятанной под халатом груди.
Мария закрыла дверь и вспомнила слова Жени, сказанные ей в тот вечер за столиком одного из ресторанов: «Самое главное — будь робкой, но смелой. Делай первые шаги, но и позволяй ему идти тебе навстречу, как бы поощряя его поведение. Твоя задача — заставить этого самовлюблённого полубога захотеть тебя и забыть о своей…Насте. Используй всё, что знаешь и умеешь. Сведи его с ума. Прости, конечно, что приходиться идти на такое, но ты же понимаешь, каким это будет мощным козырем в наших руках».
Наших…
Он говорил так, будто мы с ним были одной командой. Будто это Жене предстояло соблазнить своего босса и раздвинуть перед ним ноги, имитируя страсть и нежность. Почему мужчины думают, что женщине легко затащить кого-угодно в постель? У представителей слабого пола — вот секрет! — тоже есть честь, совесть и нежелание трахаться с кем попало. Им не так легко достичь оргазма, как это получается у мужчин. Господи, да это целый праздник, если постель действительно стала мокрой! Женщины тоже хотят хорошего секса, но мужчин, достойных предоставить это, можно пересчитать по влажным пальцам.
И Женя — этот самодовольный выскочка, бесящий Марию — считал, что ей ничего не стоит трахнуться с начальником в его же кабинете. Она — вот ведь тоже дура! — кивнула и согласилась на предложение, ведь возможность владения половиной акций компании звучала заманчиво. Но…как же ей пришлось пересилить себя, чтобы пойти на это. И как же она была счастлива, когда Роман Алексеевич остановил её (член под его брюками действительно удивлял размером) и выгнал из кабинета. Признаться, она восхитилась им и зауважала ещё больше. Насте чертовски повезло. Её парень остался верен даже тогда, когда легко мог заняться любовью со своей секретаршей.
И…когда Мария приставала к нему, она и вправду хотела секса.
Жесткого и грязного, после которого она удалила бы запись с камеры и рассказала совершенно всё о плане Жени, о завтрашнем визите, о договоре и собранных компроматах. Да, она рассказала бы всё, но только после того, как его сперма оказалась б на её теле.
Но он сдержался, поэтому ничего не узнал.
Дело было вот ещё в чём: ей нравился Рома. Нравился как мужчина. Когда она разыгрывала спектакль в его кабинете, то говорила в основном правду, играла роль самой себя. Он казался таким мужественным, уверенным, перспективным и…сексуальным в этой белой рубашке. В большей степени она согласилась на предложение Жени не из-за отведённой ей половины акций, а из-за возможности осуществить скрытую мечту — слиться с боссом в танце двух голых горячих тел. Хотя бы раз. Один чёртов раз.