Аргонавты

Дионис Антонио

В это мгновение, как раз когда между двумя вспышками молний особенно непроглядной казалась тьма, чей- то голос прозвучал подле них, и тут же во след ему взрыв громовых раскатов обрушился сверху.

Кто тут?

Я, Ясон,- ответил им голос из тьмы.

Ясон ощупью пробирался вдоль палубы, как вдруг изломанные пики дождя осветили ему дорогу. Вся мачта была увенчана бледными огнями, а на верху горело пламя, словно гигантская свеча перед алтарем.

Посейдон, смилуйся над нами!
– раздалось с палубы. Охваченные ужасом аргонавты сгрудились в кучу, и в бледном свечении глаза у всех блестели, точно далекие созвездия.

Святой Посейдон, смилуйся над нами!
– снова воскликнули аргонавты.

О, Зевс, Громовержец! Я признаю твою безмолвную, неуловимую мощь! Прошу тебя, яви свой голос. Явись в любви, и я коленопреклоненно приму все.

Внезапно огонь на мачте разгорается с невероятной силой, в три раза

выше, чем прежде.

Ясон, как и все остальные аргонавты, стоит с закрытыми глазами, крепко прижав к векам правую ладонь.

Я признаю твою мощь, разве я не сказал этого? Но я буду двигаться к берегам Эллады. Ты можешь ослепить меня, но и тогда я буду двигаться ощупью.

Тогда раздался голос с кормы корабля. Он исходил из вставленного в корму «Арго» куска священного дуба, росшего в Додоне.

Ясон! От имени Громовержца Зевса я объявляю, что не вернуться тебе и твоей дружине в Иолк, если не очиститесь вы от совершенного преступления у волшебницы Кирки, дочери Гелиха, сестры Эета!

Поняли аргонавты волю богов. Но чтобы попасть к Кирке, аргонавтам пришлось подняться на север по Эридему, соединяющемуся с Роданом, а по Родану спуститься к озерам, соединяющимся с Перенским морем. Обогнув огромный залив, берега которого заселены лигу- рами, «Арго» сделал первую стоянку у острова Эфалии, над которым поднимался дым медеплавилен. Починив весла и набрав воду, аргонавты поплыли на юг, к острову волшебницы Кирки, умеющей превращать людей в животных. Причалив, Ясон приказал никому не спускаться на берег, а сам с Медеей отправился в глубь берега. При виде людей животные, наполняющие лес, подбегали к ним, сопровождали их до дворца. В другое время Медея, может быть, и побеседовала бы с какой-нибудь свиньей или собакой, чтобы расспросить о ее человеческом прошлом, но теперь было не до того.

Кирка приняла Медею и ее спутника как желанных гостей. Ведь девушка обращалась к волшебнице на родном для нее колхском языке, сразу же сообщив, что она ее племянница, внучка Гелиоса! Затем она рассказала историю своей любви, поведала о бегстве из Колхиды и преследовании колхским флотом. Но, дойдя до убийства брата, разрыдалась и не могла больше говорить.

Поняла Кирка, что перед нею великие преступники. Это не помешало ей очистить Ясона и Медею от пролитой крови. Но она приказала им немедленно покинуть остров, чтобы не осквернять его землю.

Между тем солнце поднялось высоко над горизонтом, подул жаркий, сухой ветер и постепенно море становилось все темнее и темнее. Оно шумело, как закрутившийся осенний вихрь в лесу, и дышало влажно и глубоко. Синяя вода походила на тяжелое, взволнованное полотно. И вот впереди аргонавты разглядели неясные очертания земли. Подойдя ближе, увидели остров, не очень большой, но цветущий и зеленый.

– Спуститесь на берег, бореады,- сказал Ясон,- разведайте хорошенько, что это за земля, есть ли кто-нибудь живой там, можно ли добыть там пищу и тотчас поспешите доложить мне. Если же к вечеру вас не будет, мы отплывем; вы догоните нас по дороге. Вам это не составит труда, ведь вы дети Борея и движения ваши быстрее самого сильного ветра. Идите же, братья. Мы вас ждем.

Сойдя с корабля, Коланд и Зет отправились исследовать остров. С первого взгляда он казался диким и запущенным; некошеная трава вилась по земле, как змеевидные кустарники, девственные деревья пышно разрослись и раскинулись ветвями, подобно распустившемуся цветку, и все кругом поражало безмолвием и непоколебимым покоем. Однако, от зоркого взгляда бореадов не ускользнуло, что среди желтой полосы злаковых полей, особенно четко выделялась одна, огороженная редкими деревьями, будто нарочно, площадка, а сразу за ней виднелась частокольная гряда елового леса. Туда они и устремились. Лишь к вечеру достигли бореады ельника и каково же было их удивление, когда из глубины чащи, навстречу им вышел глубокий старец. Еще больше поразились братья, когда незнакомец, склонившись в приветствии, произнес:

Я ждал вас, Зет и Коланд. Пойдемте в мою хижину.

То был знаменитый мудрец и прорицатель Калхант. Много лет прожил он в лесной глуши, питаясь кореньями и плодами, размышляя о смысле жизни и назначении человека. Старец ввел усталых путников в свою хижину, сплетенную из древесных прутьев и покрытую соломой.

Когда бореады отдохнули и разделили с ним его скудную трапезу, Калхант обратился к Зету со словами, поразившими обоих братьев.

Боги поручили мне открыть твое предназначение, о доблестный Зет. Да будет известно тебе и твоему брату, что прежде, чем ты родился на свет, было время, когда глубокая печаль объяла нашу землю и повергла в мучительное раздумье самих богов. Причиной был демон Танатос. Вы, конечно, знаете о могучем и злобном племени керов. Дети Никты, они в отличие от людей, совершающих свои плохие и добрые дела днем, при свете солнца, творят зло, сея смерть только,

когда лучезарное светило, бог-Гелиос, скроется в своей лучистой колеснице за горизонтом. Они выходят, как низкие воры, из темных, непролазных лесов и спрятанных в глубине гор, ущелий и, бродя в темноте, оскверняют святые места, пьют кровь спящих животных, похищают людских жен, чтобы надругаться над ними, и убивают застигнутых в дороге воинов и случайных путников. Но керы смертны, и исстари обиженные демонами люди, звери, а также боги, охраняющие земной мир, боролись с ними и побеждали. Но вот много лет назад среди керов родились два брата - Танатос и Гипнос. И хотя, они были очень разные и один не стоил другого, зло они чинили одинаково всем, кто им не был по нраву. Танатос был ростом с громадную гору, имел две головы и был необычайно свиреп. Но самое страшное, не было никого, кто мог бы сравниться с ним в метании копья или стрельбы из лука. Быстрота движений и беспощадность Танатоса были удивительными даже для керов. Гипнос же вовсе не был велик, но ловок и хитер. Он мог принимать различные облики, и его власти подчинялись даже боги. Сила его заключалась в том, что он мог усыпить любого на то время, которое ему хотелось. Люди и боги часто обманывались насчет Гип- носа, ведь любимым его превращением было превращение в юношу, в руках у которого был небольшой рог, а на голове шапочка из мака. Только знающие все хитрости Гипноса люди могли различить его среди толпы. А еще он был чрезвычайно прожорлив и, конечно же, обожал поспать. Когда же Гипноса охватывал неутолимый аппетит, боги, взиравшие с высот Олимпа на опустошения, которые он причинял полям и стадам, часто задумывались: не обречет ли Гипнос в конце концов на голод всю страну. И однажды решили боги испытать силу братьев, приказав им уничтожить легион злых духов, передвинуть семь гор и углубить ложа двух морей. Догадливые демоны, чтобы не терять времени даром, распределили свою работу пополам. Гипносу предстояло заняться злыми духами, а Танатосу - морями и горами. Очень просто справился с заданием богов лукавый Гипнос. Не долго думая, он просто усыпил духов навечно. Пришлось, конечно, потрудиться; ведь к каждому нужен свой подход. Но по скорости выполнения Гипнос опередил своего брата, который усиленно перекраивал землю. Чтобы углубить ложа морей, Танатос одной ногой ступал на дно моря, вода выкатывалась на берег, а удерживая второй ногой опору, демон вычерпывал морской песок обеими руками, как лопатами. С горами дело обстояло еще легче. Танатосу всего навсего надо было пройтись среди гор, чтобы свернуть тысячелетние вершины, как плодовые семечки. И хотя в этот миг земля тряслась так, что в городах рушились дома и гибли люди - это нисколько не смущало великана: он переносил сваленные им глыбы и устанавливал их там, куда указывали ему боги. Узнав, что братья все сделали, как было приказано, пораженные боги сообщили через посланца, что в награду готовы исполнить любые их желания. Трудно сказать почему олимпийцы решились на такую опасную щедрость, но нечего делать, случилось именно так.

Первым отозвался на милость богов Гипнос. Зевая, он сказал:

Я не боюсь никого и ничего на этом свете, единственное, чего я желаю, так это покоя. Пусть боги не мешают мне спать самому и усыплять других сколько угодно времени.

Хорошо,- отозвались вершители судеб, успокоенные просьбой Гипноса. Они уже начинали беспокоиться, что же предпочтет суровый Танатос. Но великан был настолько чванлив и самонадеян, что не хотел вначале даже разговаривать с богами. Но немного подумав, сказал следующее:

– Мне нечего страшиться и нечего желать. Я всемогущ и без вашей воли. Единственное, что вы можете мне дать - вечное противоядие от грозящей мне смерти. Будь это боги или когтистые звери. Люди же мне не опасны вовсе.

Что делать, боги согласились. И с тех самых пор Танатос стал могущественнейшим из керов, Гипнос сделался всесильным божеством, навсегда олицетворявшим глубокий сон и долгое забытье. Бывало, он сам, засыпая надолго, завораживал вокруг целые селения на пять, а то и больше лет. Местом своего жительства братья выбрали этот ранее необитаемый остров.

Не удивляйтесь тому, что вы видите здесь меня, мирно живущего старца и не видите злых чудовищ. Керы владеют магией, их логово расположено на западе этой земли, но эта протяженность, благодаря демонскому таинству не видна без знания волшебного заклинания. Вы его не знаете, поэтому и не видите островное ответвление с расположенной на нем скале-крепости. Меня же братья не трогают, во-первых, потому, что я божий посланник, а затем - я им просто не опасен. И хотя мое вещее предназначение им не ведомо, они не смеют даже расспросить меня о чем-либо. Однако с тех пор, как Гипнос и Танатос поселились в этом безлюдном и вольготном для них месте, не стало никому спасения от свирепого Танатоса: он носится, как вихрь по земле, сея повсюду смерть, разорение и ужас. Ни могучие звери, ни даже сами боги не могут защитить людей от злого демона.