Аргонавты
Шрифт:
Вспомни, друг,- сказал старик тихо,- ты волен делать все, что угодно. Ты можешь вернуться на родину и сажать деревья, можешь ненавидеть меня или убить, это так мало значит!
Нет, как мне тебя ненавидеть,- вскричал поэт, подавшись вперед.- Это все равно, что я захотел бы возненавидеть саму богиню Афродиту или самого Зевса.
И он остался и учился играть на арфе, а потом стал сочинять стихи по указаниям старика, мало-помалу овладевая искусством говорить вещи на первый взгляд простые и неприметные и, однако, волновать ими души слушателей, как ветер - гладь воды. Он описывал приход солнца, как оно медлит на кромке гор, и безмолвное мерцание рыб, и шум морских волн в вечернем сумраке
Юноша потерял счет годам, проведенным у старика, порой ему казалось, что он только вчера вступил в эту долину, но порой чувствовал себя так, будто он стал ничем...
Однажды утром он пробудился в хижине один, и где ни искал, сколько ни звал, старик исчез. Тогда поэт взял маленькую флейту и спустился на равнину своей родины, и там, где он приближался к людям, ему кланялись поклоном, подобающим старости и благородству. А когда он пришел в родной город, его отец, его невеста, все его близкие уже умерли, и в домах их жили чужие люди.
Но вечером на реке справляли праздник в честь богини Афродиты, и поэт стоял на другом, более темном берегу, прислоняясь к стволу старого дерева, и когда он заиграл на маленькой флейте, женщины со вздохами устремили взгляды в ночь, охваченные восхищением и тревогой. А поэт улыбался. Он глядел на реку, впадающую в огромное море, по которой проплывали отражения бесчисленных светильников и не находил различия между сегодняшним жертвоприношением и тем первым, когда он, юношей стоял здесь и вслушивался в слова посланца Афродиты.
Орфей закончил свой рассказ и улыбнулся. «Может быть, это и моя судьба»,- подумалось ему.
– Всякому делу свое воздаяние,- вдруг сказал Тифис, кормчий «Арго».- А пока еще мы не достигли берега Вифинии, я расскажу вам вот какую историю, в ней лишь то, что я сам слышал от других...
В давние времена жил знаменитый поэт, отмеченный людьми и богами... не стану говорить его имени. Как-то, будучи еще молодым человеком, вступил он в знакомство с некой женщиной, служившей при дворе, и тайно ее навещал. Однако же оставаться у нее ночью было небезопасно, и он договорился с одной дворцовой служанкой, которая поклялась именем Зевса, что не проболтается: «Я встречу ее в твоем доме, и мы проведем там ночь».
Муж ее в ту пору куда-то отлучился, и, кроме нее, никого в домике не было. «Чего же еще желать!» - сказал поэт. А поскольку спальня служанки оказалась мала и узка, только-только для нее одной, то поэту и его милой было очень тесно, тогда они покинули спальню, и, велев принести из дома, где жила возлюбленная, ковер, расстелили его, устроили себе удобное ложе и легли.
Прошло некоторое время с того дня, и вот муж служанки однажды узнает, что жена его сошлась потихоньку с каким-то человеком.
Как раз сегодня вечером тайный любовник придет к вашей женушке,- сказали ему.
«А я как раз подстерегу его и убью!» - решил он про себя и, известив жену, что будет несколько дней в отсутствии, сделал вид, что уехал, а сам спрятался неподалеку и стал ждать.
Ничего этого не зная, поэт пришел в домик служанки и повел любовные речи со своей милой. Настала глубокая ночь. Муж служанки подкрался к самому дому и прислушался. Там тихонько шептались мужчина и женщина. «Так и есть!
– помыслил муж.- Значит мне не солгали». И он неслышно проскользнул вовнутрь. Он понял, что они расположились на его ложе, но не мог ничего разглядеть в темноте. Тогда он подошел поближе к тому месту, откуда раздавалось сонное храпение, вынул нож и, взявшись за лезвие, нащупал грудь мужчины; затем сказал про себя: «Ну, сейчас заколю!»,-
И в этот миг он услышал какой-то дивный запах. «Вот незадача!» - мелькнуло у него в голове. Он отвел нож и принялся ощупывать разбросанные одежды, но едва он их коснулся, дама вдруг просыпается и говорит нежным, приятным голосом:
Кто-то вошел сюда.
«У моей жены другой голос»,- растерялся муж и отступил от постели.
Кто здесь?
– удивился поэт.
Услышав голоса, служанка, спавшая подле очага, пробудилась и со страхом подумала: «Вчера муж зачем-то поспешно уехал. А что, если он вернулся да все перепутал!»
Ай-ай! Воры! Грабители!
Муж услышал ее голос и тотчас уразумел,, что на его ложе находилась какая-то другая женщина. Тогда он нашел жену, ухватил ее за волосы и спрашивает:
Ну, в чем тут дело, говори.
Я уступила свою спальню одной знатной женщине, клянусь Зевсом, она попросила меня. А сама я легла здесь. Вы так ошиблись!
Поэт вышел к ним и удивленно спросил объяснений. «Так вот это кто?!» - подумал муж и сказал:
Изволите ли знать, перед вами доверенный слуга правителя, такой-то и такой-то. Не ведал я, что вы изволите здесь почивать. Да еще и не признал близкого родича моего господина. Страшная вина! Ужасная ошибка! О боги! Но мне сказали, что так, мол, и так... Вот я и решил подстеречь обидчика и, да не прогневайтесь, пробрался сюда. Увидел, что здесь мужчина и женщина. «Ах,- думаю,- не пощажу!» - подошел, нащупал грудь мужчины и занес уж было руку над самым сердцем, но тут луна вышла из-за туч, и - о чудо!
– спасибо богам!
– я увидел прекрасные ваши сандалии. Вот я и подумал: не может человек в таких прекрасных сандалиях прийти к моей жене, что-то здесь не так. Дрогнула у меня рука. Ах, как хорошо, что я заметил ваши благородные сандалии, а то чем бы все кончилось?
У поэта отлегло от сердца, но его охватил прямой стыд. Ведь правителем города был муж его младшей сестры, а этот человек - доверенный его слуга! Он нередко бывал у него с разными поручениями своего господина, и поэт видел его множество раз!
Корабль аргонавтов трясло от хохота. Ясон сказал:
Поистине невероятно - сия личная жизнь спасена была милосердием сандалий.
Я же говорил,- хохотал Тифис,- всякому делу - свое воздаяние.
Братья, я вдруг вспомнил историю о жреце, тоже совершенно необыкновенную,- прокричал в общем гвалте Полидевк.- Да простят меня боги, в стародавние времена это было.
В одном из храмов Диониса жил жрец. Как-то, чтобы нарвать цветов и поднести их в дар богу, он ушел далеко в горы. Проходил за кручею кручу, за тесниной теснину, пока не потемнел день. Тогда приютился он для ночлега под деревом. И вот слышит жрец ночью, едва не обок с собою, как кто-то тихонько, слабым голосом, наполненным благости, читает нараспев молитву Дионису.
«Вот чудо-то!» - подумал жрец, и всю ночь слушал он голос этот, а сам размышлял: «Днем в округе ни единого человека не было. Может быть, это бессмертная богиня?» Но так ни до чего он не додумался, только слушал и слушал дивные строки молитвы, пока не забелела ночь, и тогда он пошел искать, откуда же доносится до него неведомый голос. Пробирается он все ближе и ближе к этому месту и видит: невдалеке на земле темнеет что-то. Тут совсем рассвело, и увидел жрец перед собой огромный камень: весь мхом зарос и повит ползучей колючкой.