«Архангелы»
Шрифт:
— Поклясться ты можешь, да кто тебе поверит?
— Камень, что вокруг толчеи, оцениваю в десять тысяч злотых, — твердо сказал Прункул. — Вот и все его богатство. Да еще — дом. За «Архангелов» я и медной полушки не дам.
Оба задумались и надолго замолчали.
— Если дело обстоит так, как ты говоришь… Да нет, это невозможно! — заговорил Попеску.
— Хочешь верь, хочешь — нет, твое дело! — зло осклабился Прункул.
— Если все так, как ты говоришь, то оба банка первыми должны были бы принять меры и обеспечить кредиты, — возразил письмоводитель,
— Как ты мне не веришь, так и другие могут не верить! Тем хуже для банков. Я тебе сказал, что камень у него во дворе оцениваю в десять тысяч.
— И что дальше? — спросил Попеску.
— А то, что и эти деньги уплывут мимо банков. Минует мороз, толчеи заработают, и когда эти городские господа очнутся, камень будет истолчен, а денежки выброшены в новую галерею.
— Ты думаешь, два новых дома не покроют его долги?
Коварная и злая улыбка появилась на лице Прункула.
— Я думаю, ты это знаешь лучше меня.
— Мне-то откуда знать? — удивился письмоводитель.
— От доктора Принцу, — сухо ответил Прункул.
Письмоводитель был неприятно поражен тем, что новоиспеченный приятель посвящен в его самые сокровенные дела и замолчал.
— А если случится катастрофа, ты бы посоветовал кому-нибудь купить «Архангелов»? — спустя некоторое время обратился Попеску к Прункулу. Недавнее открытие больно его задело, но он чувствовал: с этим человеком лучше быть в дружбе, коли все равно никуда от него не денешься.
— Я же сказал, что и гроша ломаного не дам, — усмехнулся Прункул.
— Ладно, для тебя прииск не имеет цены, а для другого?
— И для другого тоже, если он мой приятель, — отвечал бывший компаньон «Архангелов», пристально глядя на Попеску злыми кошачьими глазами.
— Если он твой приятель? — переспросил письмоводитель.
— Да. У «Архангелов» еще может быть золото, но очень мало. Вся гора пробуравлена штольнями и шахтами. Золото, если и есть, лежит очень глубоко, и расходы на добычу превзойдут доходы. Иначе этот прииск не стоял бы добрый десяток лет заброшенным. Та золотая жила, которую разрабатывали мы, думаю, была последней невыработанной, да и то оказалось, что с другой стороны ее выбрали сотни лет тому назад. Повезло или не повезло Родяну, когда он случайно на нее напал, это мы еще увидим.
— Значит, ты никому бы не посоветовал покупать «Архангелов»? — продолжал допрашивать Попеску. Он и теперь боялся, что Прункул только водит его за нос, а сам намеревается на предстоящих торгах наложить лапу на прииск. Человек этот не внушал ему никакого доверия, говорил вечно с усмешкой, и глаза у него были весьма переменчивы.
— Если он мне приятель, то — нет!
— Я тебя не понимаю, — пожал плечами Попеску.
— Господи боже мой! Да разве трудно понять? К примеру, я тебе доверяю и только тебе сообщаю кое-какие сведения, которые в недалеком будущем могут оказаться весьма полезными. Но это если только мы договорились быть заодно, а иначе молчок!
— Значит, не так уж ты мне и доверяешь, — ухмыльнулся письмоводитель.
Прункул, не
— У каждого свой интерес, и не нам с тобой младенцев разыгрывать. Ясное дело, я тебе и слова не скажу, если мы сперва не договоримся быть заодно.
Попеску понял, что Прункул задумал что-то чрезвычайно серьезное и может не посвятить его в свои планы, а потому торопливо проговорил:
— Честное слово, домнул Прункул, я пошутил…
— В делах не шутят. Ну так слушай, домнул письмоводитель: и тебе, и мне глупо вкладывать деньги в «Архангелов». А вот если на прииске поведут работу другие, у нас с тобой могла бы быть выгода, и немалая.
— Что ты имеешь в виду? Говори яснее, — попросил Попеску.
— Дело вот какое, — серьезно продолжал Прункул. — «Архангелов» продадут, можно не сомневаться. Долгов Родяна не покроют ни два городских дома, ни дом здесь, в селе, ни руда с золотом. Это ты и сам знаешь. «Архангелы» пойдут с молотка и за бесценок. Никто не бросится их покупать. А если и найдутся покупатели, мы вдвоем легко с ними управимся. Потом пошлем на прииск одного-двух рудокопов, только бы не заявлять, что прииск заброшен, а сами тем временем подыщем покупателя более стоящего.
— Более стоящего? — удивился письмоводитель.
— Ну да, но не из Вэлень и не из сел по соседству.
— Ах, вот оно что! Теперь понял! Значит, немецкое общество! — воскликнул Попеску.
— Именно. Во Влэдень оно уже скупило пятнадцать небольших приисков. И мы, как я думаю, получим хорошую цену за «Архангелов». Я уж постараюсь показать им, какой это замечательный прииск. Но, если даже и не удастся сбыть «Архангелов», потеря будет невелика. Купим-то мы их за бесценок. Это я тебе говорю.
Попеску задумался.
— А не может случиться так, — спросил он, — что на торги они пришлют своего уполномоченного? Что, если иностранная компания не пожелает ждать и перекупать прииск из вторых рук?
— Для этого надо знать, что тут происходит.
— А этот иностранец, ну, новенький, как его зовут!
— Пауль Марино? — улыбнулся Прункул.
— Вот-вот! Пауль Марино. Говорят, он агент этого общества.
— Я им уже поинтересовался, домнул письмоводитель. Все эти слухи — чепуха. Похоже, что он сбежал из своей страны, натворив там темных делишек.
— Положим, что так. А кто, скажите мне, был посредником при покупке пятнадцати приисков? — спросил заинтересованный письмоводитель.
— Посредником был Гершко Хайсикович!
— Еврей!
— Да. Видно, и евреи участвуют в этом обществе. Пока оно скупает участки, но настоящих работ не разворачивает — хочет побольше приобрести приисков. А ты знаешь, что прииски Корэбьоары ближе всех находятся к Влэдень. С Гершко я уже потолковал.
— С Хайсиковичем?
— Именно! — Прункулу было приятно видеть, как у Попеску от удивления полезли на лоб глаза. — Он пообещал ничего не знать о продаже «Архангелов». Но ты сам понимаешь, просто так никто не станет притворяться слепым. Я ему посулил тысячу злотых и даже дал задаток.