Архаос
Шрифт:
«В полдень.»
Такое сообщение я получила от него сегодня утром на свой коммуникатор. Ни слова больше. В прочем, это в его стиле. Я не стала задавать лишних вопросов, потому что и так обо всём догадалась. Он не забыл, как и все предыдущие феврали до этого. Из года в год он не оставлял без внимания мой «день рождения». Это человеческий праздник, и норды не придавали этой людской традиции ни малейшего значения. Срок нашей жизни не исчислялся ни годами, ни десятилетиями и даже не столетиями, в отличие от людей. Их жизнь скоротечна, и каждый прожитый год для них был по-настоящему радостным событием: пока они молоды – это предвкушение
Раз в неделю нас освобождали ото всех занятий, позволяя самим распорядится своим временем по желанию. Для меня наставник в такие дни устраивал поездки в город, а самое главное – к берегу океана. И сегодня, помимо вылазки, я ждала кое-что особенное. Он называл это подарками и объяснял, что таким способ люди старались показать важность и значимость момента.
По такому случаю я решила приодеться, сменив повседневную форму на одежду, которую носили обычные жители Иммортала. Платье из лёгкой струящейся ткани брусничного оттенка приятно щекотало кожу при каждом дуновении шаловливого ветра. Оно также было подарено Роялом.
Я бы желала каждый день одеваться в подобное, менять наряды, ловить восхищённые взгляды, как те человеческие женщины на страницах старых журналов, которые мой наставник показывал мне в своём домике. Я не спрашивала, откуда у него такие диковинные вещи, а он не торопился рассказать их историю. Мне хватало того, что он делился со мной этими воспоминаниями о минувших временах, воплощённых в хрупкую материю.
Наконец, я заметила его высокую фигуру неподалёку от пропускного пункта и сразу напомнила себе, что нужно попытаться разузнать о его похождениях. А пока, я бодро зашагала в его сторону, силясь при этом не подпрыгивать от радости, переполнявшей меня до самых краёв, чтобы не выглядеть глупо в глазах случайных встречных.
Роял знал, как невыносимо мне было пребывать в этой вынужденной изоляции от остального, пусть и совсем крохотного, по сравнению с материком, мира. Но там, за территорией учебного центра, на остальной части острова кипела жизнь. И порой меня даже манила перспектива отправки на материк с этой проклятой миссией. Если не учитывать потенциальный риск этой затеи, то у меня появлялась возможность покинуть эту райскую клетку, в которой я провела уже два десятка лет своей бесконечной жизни.
Роял тоже нарядился. Коралловое поло сменило привычную для него форменную голубоватую рубашку, а для низа выбор пал на бриджи цвета жухлой травы. И у меня, и у него на ногах были удобные сандалии – самое то для долгих пеших прогулок, на которые я и рассчитывала. Хватит с меня этих до тошноты знакомых сосен, безмолвными стражами окружающих территорию моего так называемого дома.
– Готова? – хитрый прищур голубых глаз и широкая белозубая улыбка украшали лицо моего наставника, когда он задал вопрос, на который и так знал ответ.
– Ещё бы! – Как я ни старалась, не могла заставить себя перестать улыбаться во весь рот как ненормальная.
Бок о бок с Роялом мы двинулись к «проходной» – только там под пристальным взором четырёх пар глаз надзирателей и двух камер можно было войти и покинуть территорию центра. И только в сопровождении наставника. Мы были слишком ценными, чтобы позволять нам разгуливать за территорией центра в одиночку. Случись что с нами, отвечать
Пропускной пункт, к которому мы довольно быстро приближались, от чего меня пробрал озноб, представлял собой небольшое кирпичное строение с тонированными окнами на каждой стороне. Не успели мы подойти к нему, как железная дверь в боковой части постройки отворилась. Эйман – так звали этого норда, тело которого представляло собой громаду мышц и средоточие неистовой мощи. Его хмурое лицо всегда выражало только одну эмоцию – подозрение. Остальные, похоже, остались наблюдать изнутри.
Великан преградил нам путь, и не произнося ни слова, выудил из кармана два «браслета безопасности» – один для Рояла, второй для меня. Это являлось обязательным условием ухода за территорию центра таких, как я. На моего наставника ложилась полная ответственностью за мою безопасность. Браслеты были подключены друг к другу, для того чтобы мы с Роялом не отдалялись друг от друга дальше, чем на двадцать метров, в противном случае они сигнализируют об этом охране, и тогда нам обоим несдобровать.
Громадный норд махнул рукой кому-то по ту сторону тёмного окна, что стало неким сигналом открыть проход. Одна из секций ограждения с протестующим металлическим скрежетом поползла влево, являя взору укатанную дорогу, ведущую сквозь окрестный лес в город.
Здоровяк, не спеша, отошёл в сторону, предоставив нам возможность продолжить путь.
– Доброго дня, Эйман! – через плечо бросил мой спутник. – И смажьте вы уже наконец эту чёртову железяку. Невозможно слушать.
Словно насмехаясь над замечанием Рояла, секция с ещё более оглушительным скрипом закрыла проход за нашими спинами. Свобода. Пусть и недолгая, но всё же свобода.
Когда мы с Роялом пристегнули ремни безопасности, я решила поинтересоваться:
– Куда ты вчера уезжал?
Он замер, но почти сразу ответил:
– У меня в городе есть друзья. Они пригласили меня к себе, а что?
– Или подружка? – предположила я, возвращаясь мыслью к Асте.
Наставник глядел на меня сквозь тёмные непроницаемые очки.
– Если и так?
Действительно, чего это я? Роял сам разберётся, когда и с кем ему встречаться. Я перегибала палку со своими неуместными расспросами.
– Нет, ничего! – я изобразила веселье, чтобы развеять внезапно сгустившееся напряжение в тесном пространстве салона. – Поехали!
Часть пути я корила себя за то, что вообще завела этот разговор.
IV
Почти день ушёл на то, чтобы объехать весь остров, вернее ту его часть, что именовалась Имморталом и была обжита нордами. Большая же площадь суши представляла собой труднопроходимые дождевые леса – дикие вечнозелёные места, где полноправными хозяевами были четвероногие представители местной фауны. Преградой между нами служила опоясывающая весь город черта – защитный барьер, позволяющий не опасаться, что какой-нибудь забредший дикий зверь навредит жителям города.
Мне по-настоящему нравился Иммортал: уютные улочки, утопающие в зелени плодородных деревьев, очаровательные одноэтажные домики по внешнему кругу города, в которых селились норды и солидные многоэтажные здания внутреннего круга, где кипела работа. Каждый житель был винтиком в этой системе, и всех устраивало такое положение дел. Все трудились на благо своего народа, и все имели доступ к этим благам. Мы достигли того, к чему люди со своей идеей индивидуализма так и не пришли за свою долгую историю, как бы не стремились к этому.