Архимаг

Бадевский Ян

Ответить Бродяга не успел — нас вышвырнуло из многомерности.

Я не шучу.

Просто почувствовал — движение прекратилось.

Мы ели в столовой, защищённой от внешнего мира полным отсутствием окон. Бродяга вмонтировал в стены видеопанели, по которым транслировались проносящиеся вдали ландшафты. Реки, поля, кромки лесных массивов. Крыши деревенек, высотки больших городов. Возникала полная иллюзия поезда. Словно сидишь в вагоне-ресторане и мчишься по европейской части России.

— Бродяга, что случилось?

Домоморф не ответил.

Впервые

за время нашего с ним знакомства.

Я насторожился.

Нырнул в дальний транс, выбрался за пределы нашей механической скорлупы и понял, что веретено находится в Пустоши. Вот только… Мне удалось понять не сразу, что не так в этой части равнины, а потом я догадался.

Разлом.

То есть, РАЗЛОМ.

Километрах в десяти от нас вращалась исполинская спираль, смахивающая на галактику. И эта спираль превышала по площади всё, что я видел. Даже Врата, распахнутые Администратором, не шли ни в какое сравнение с этой аномалией.

В столовую ворвался барон.

— Бродяга сломан.

— Этого не может быть, — покачал я головой.

— Он не отвечает на команды, включая мысленные, — голос Иванова был спокойным, но я чувствовал напряжение. — Не перестраивается. Ни одна система не работает.

— Ты разбираешься в его устройствах?

Барон наградил меня яростным взглядом.

А в следующую секунду на нас обрушился ГОЛОС.

— Кто вы такие, почему явились сюда и откуда у вас наша жилая капсула?

Голос сотрясал пространство, проникал в мысли, от него невозможно было укрыться. Речь была русской, но этот язык был извлечён из нашей памяти.

Иванов хотел что-то сказать, но я остановил его взмахом руки.

Главным переговорщиком назначили меня — вот и буду нести ответственность.

— Мы — послы.

— Человек, ты дерзнул явиться сюда, воспользовавшись расширенной вселенной. Подступы к нашему миру блокированы, перемещения тут запрещены. Люди служат нашим врагам, и я имею право тебя уничтожить.

Переносить этот голос было непросто.

Но я отрегулировал ментальную защиту, и стало немножко комфортнее.

— Кто ты? — спросил я. — Назови себя.

— Зови меня Азатиллиатом, Стражем Пределов.

— Моё имя Ростислав! Тебя должны были предупредить о нашем визите. Я представляю интересы Земли, где вы оставили наместником Администратора.

— Ты пользуешься нашими машинами, человек! — пророкотал Страж Пределов.

Как же я не люблю невидимых противников…

— Это мой домоморф, — вмешался барон. — И вы его сломали.

— Машина переведена в спящий режим, — ответил Древний. — С ней всё в порядке.

— Страж, — я посмотрел в потолок, обдумывая каждое слово. — Мы явились по важному вопросу. Живой Хаос угрожает всем, и Предтечи должны быть заинтересованы в его уничтожении. Пропусти нас. Я хочу встретиться с теми, кто принимает решения.

— Люди ничтожны, — последовал ответ. — Вы не можете справиться с Живым Хаосом.

— Администратор думает иначе, —

терпеливо возразил я. — Шанс на ликвидацию этой проблемы существует. Чтобы рассказать об этом, мне надо встретиться с вашим лидером. С тем, кто принимает решения.

— Я должен получить дополнительные инструкции, — произнёс Древний. — Ждите.

Глава 4

Конструкт экзекутора

Супрема

Отец Бронислав пригнулся, чтобы войти в низкий проём допросной камеры. Любят экзекуторы проработать антураж, этого у них не отнять.

Паладина встретил жутковатого вида каменный мешок.

Воображение сразу нарисовало тёмные века, замок какого-нибудь европейского барона, выточенные в скале пещеры, используемые заплечных дел мастерами…

Отступник был распят на вращающемся деревянном приспособлении, его лицо освещал неровный свет потолочной лампы. Всё-таки лампа, а не факел, ухмыльнулся про себя Бронислав.

Приблизился к заключённому.

Замер, скрестив руки на груди.

Пленник смотрел на Бронислава с неприязнью, в глубине его глаз плескалось страдание, перемешанное с ужасом. В углу комнаты шевельнулась тёмная фигура — экзекутор Йенс. Десятая ступень посвящения, один из самых изощрённых морфистов планеты. Конечно, создаваемые экзекутором сны имели свою специфику. Неокрепшему разуму делать там нечего, это полный край.

— А вы тут неплохо устроились, ваше величество, — произнёс Бронислав.

Король Фредерик, бессмертный датский правитель, молчал.

Ждал продолжения.

— Вы знаете, кто я? — вкрадчиво поинтересовался Бронислав.

— Разумеется, — растрескавшиеся губы пленника разлепились. Король разговаривал тихо, но с достоинством. — Отец Бронислав, цепной пёс Ордена Паладинов.

— Слава бежит впереди меня, — хмыкнул Бронислав. — Что ж, вы уже в достаточной мере насладились нашим гостеприимством, ваше величество. Пора поговорить о деле.

— Нет у меня с тобой никаких дел, — отрезал король.

— Явное заблуждение, — Бронислав был подобен скале. — И роковое для вашей династии.

Фредерик вздрогнул.

Бронислав отметил про себя признак слабости и продолжил:

— Вот я смотрю на вас, Фредерик, и знаете что приходит в голову?

Король не ответил.

— Зачем. — Продолжил Бронислав. — Зачем человеку вашего положения, удерживающего власть… сколько? Лет двести, наверное…

— Двести шестнадцать, — поправил король.

— Верно, — кивнул Бронислав. — Двести шестнадцать лет вы единолично правите Данией. Вступили в Евроблок, но это ничего не меняет. Так вот, зачем? Вас должен целиком и полностью устраивать существующий миропорядок. Инквизиция обеспечивает интересы таких, как вы. Мойры стоят на страже вашего спокойствия. И что вас не устраивало? Лобстеры недостаточно сочные?