Архипелаг
Шрифт:
– Отлично, так, здесь 22 градуса, отметку на риппер делай. Ну вот, а этот башковитый наш из форта уже поправит потом.
– 22-й в канале, вышли на тропу, она вывела на дорогу… грунтовка. Отметку на карте сделал… Все, мы в седле, поехали.
– Аккуратно там.
– Принял.
Через полчаса плавно вошли в поворот реки, в этом месте она немного расширилась, а впереди, на левом берегу показались несколько строений.
– Смотри, что там, – сказал Иваныч, чуть сбавив ход.
– Новоделы… навесы, сараи, мостки, плот и лодка… Шесть
– Ну мы-то явно здесь не первые идем, вот и не проявляют особого интереса.
– О, мужик машет нам… ну что, швартуемся?
– Давай познакомимся да поинтересуемся нашим мотоботом.
Было видно, что суда размером побольше плота и шлюпки тут швартуются. Невысокий мужичок пробежал до края мостков и прокричал:
– Кидай конец!
Матрос, размахнувшись, перекинул швартовый, мужичок его подхватил и быстро перебежал на берег, где метрах в пяти от воды из земли торчал солидный такой пень, сантиметров шестьдесят в диаметре и в высоту метр.
– Подтягиваем, – скомандовал Иваныч по громкой, – сходни на левый борт.
Боцманская команда забегала, кто-то влез на мачту, перецепив блоки, и через пять минут сходни опустились на землю. На берег сошли я, Иваныч и один ополченец, прикрывал нас расчет «Утеса» с открытого мостика.
– Приветствую вас, – сказал пожилой мужчина, подходя к нам, – в первый раз в наших местах? Не видел я такого корабля тут прежде.
– И вам здравствовать, – ответил я и протянул руку: – Сергей.
– Владимир Иванович, – ответил дед и поздоровался.
– И как называются ваши места?
– Митрофановка, – улыбнулся дед, – по фамилии нашей, Митрофановы мы тут все, два сына, невестка да внучки вот. Рыбу ловим, на ночлег пускаем, накормить можем… не бесплатно, конечно.
– Ну это понятно, – согласился я, – давно вы тут? Строения, смотрю, не так давно стоят.
– Аккурат опосля Волны мы сюда пришли, деревню-то нашу волной всю разбило, а мы на пасеке были всем семейством, вот и уцелели. Переживали сначала, что река тут появилась, но то поначалу… уже приспособились с Божьей помощью, и хозяйством обросли, и река кормит, и вот путники заходят, бывает.
– И часто?
– Не редко. И катер, бывает, пройдет, и лодки, и плот бывает, а то несколько лодок сразу.
– А мотобот не проходил тут недавно? – спросил я и как можно подробнее описал мотобот и его пассажиров.
– Были такие… позавчера утром прошли, не стали они останавливаться, так, спросили, мол, правильно ли они к артели идут. Ну сказал, что правильно, верст семьдесят… так, говорят.
– А вы сами там не были, что ли?
– Почему, бывал как-то, до Волны еще… так тож посуху добирался, а сейчас Господь поменял землю, да так, что и не знаешь, какими дорогами ходить. Река теперь наша дорога, и она же кормилица, рыба с моря заходит, какую и не видел никогда, и с верховий идет.
– А как вы на этом вверх выгребаете? – спросил Иваныч, показав
– Так, а вот кто с мотором попутно вверх, у тех и просимся, ну, чтоб, стало быть, на буксир-то, а оттудова уже сплавом. Сынки бывает ходють, сменять чего аль продать. Там, не доходя до самой артели, тьфу, прости Господи… срамоты этой, ниже есть еще поселок, всякие люди живут, ну, и базар там есть, не большой, конечно, но торговля худо-бедно идет.
– А этот на мотоботе именно про артель спрашивал?
– Да, тудой ему надо было.
– Ну и нам значит туда же.
– Так стемнеет скоро, как вы ночью-то?
– Ну часа полтора у нас есть до темна, а там у ж пришвартуемся где-нибудь на ночь.
– Догоняете его?
– Догоняем, Владимир Иванович, убийца он… а девчонка, что с ним, не по своей воле.
– То-то, я смотрю, он психованный какой-то.
– Ага… так что если обратно мимо вас пойдет, можете валить его смело, считайте он в розыске и вне закона, – сказал Иваныч, – а от нас в этом случае еще и премия будет вам.
– Точно, – кивнул я, – в виде мотобота.
Глаза у деда заблестели, и он сказал, прищурившись:
– А побожитесь.
– Слово офицера, Владимир Иванович, – ответил Иваныч.
– Ну раз так… хорошо, раз так. – Удовлетворил деда ответ Иваныча.
– Обратно пойдем на дольше задержимся, – сказал я, – надо нам догонять эту паскуду.
– Ну храни Господь… храни Господь… Гриш, спроводь хлопцев-то.
Семейство Митрофановых стояло на берегу и прощалось с «Авророй», которая, набирая скорость, снова вывернула на середину реки и пошла вверх по течению Северной. Иваныч включил пару раз сирену на прощание и сказал:
– Простые добрые люди, как мне показалось.
– Может, и добрые, но непростые… дальше берега нас не пустили, навес для постояльцев на самом берегу, у сарая мотоцикл, да и у парня, что самый молодой, трое часов на руке недешевых.
– Хм… мотоцикл я не заметил, значит, как дед сказал, «посуху» все же дорога куда-то есть от них.
– Вот и я о том же.
– Да ладно, для общения с незнакомыми людьми они более чем дружелюбны для нынешних условий.
– Может быть, и от доброты… а может, и от наличия расчета «Утеса» на мостике у них дружелюбие такое… не знаю, Иваныч, поубавилось во мне доверия.
– Понимаю, – громко вздохнул он, – запроси десантуру, что там у них.
– 22-й ответь 11-му…
– 22-й…
– В канале 22-й.
– Что у вас?
– Задницы поотбивали себе, а так в целом спокойно, по дороге явно ездят, но пока никто не попадался, ни по пути, ни навстречу. Навскидку километров двадцать пять проехали, один сгоревший остов грузовика нашли в кювете и микроавтобус, весь распотрошенный… ни двигателя, ни панели, даже двери поснимали и стекла, видать, такой же как наш Саня, орудовал… давно тут он, в салоне слой иголок с сосны, что рядом, а она уже скелетом тут стоит сухая.