Архипелаг
Шрифт:
– А вот и пойду.
Леха ушел, и я снова уткнулся в карту, потом посмотрел на радар. «Где-то тут уже ЛЭП должна быть» – подумал я и стал осматривать берег в бинокль. Линию ЛЭП мы пересекли через час, я внимательно разглядел федералку, упирающуюся в море и небольшой пустующий лагерь в виде двух навесов из веток, под одним из которых стоял микроавтобус. Это Сашино хозяйство, он здесь машины на запчасти разбирает. Сейчас там никого не было, может, на обратном пути увидимся. Ну что, сделать записи в журнал, и можно устраивать побудку… всю вахту руки чесались
Корабельный ревун оповестил всех о начале нового дня, а я наблюдал, как из кубрика высыпаются члены экипажа и бегут на ют, где расположены два гальюна и ряд умывальников.
Сдав вахту худощавому шустрому парнишке из боцманской команды, я тоже пошел умываться и, направляясь вдоль левого борта, заметил что-то непонятное в воде, метрах в пятидесяти от нас. Сначала я подумал, что это большая лодка, перевернутая вверх дном… нечто темно-серое, замотанное в какие-то тряпки или веревки. Я побежал обратно на мостик.
– Дай бинокль и на самый малый сбавь, – сказал я вахтенному, вбежав на мостик.
– Да это же кит, – сказал вахтенный, посмотрев туда же, куда и я, – он в сетях запутался, наверное мертвый уже.
Я внимательно рассматривал тушу животного, запутавшегося в сетях, и заметил, как шевелится его дыхало.
– Он живой! Стоп! Слышишь меня? Стоп! – зачем-то заорал я на вахтенного.
– И что у нас тут? – спросил Иваныч.
– Кит Иваныч, живой еще, спасать надо, блин.
– Дай-ка, – Иваныч посмотрел в бинокль и потом проговорил по громкой. – Боцман, мотобот на воду!
В мотобот залезли втроем, я, Леха и боцман. Аккуратно подошли к киту, он повернулся чуть набок, словно показывая боковой плавник, истерзанный веревками сети, плавник, надо сказать, с два моих роста… вот это гигант. Леха удерживал меня на веревке, а я, упершись ногами в борт, свесился и начал ножом резать сеть. Процедура освобождения кита заняла около часа. Я все время боялся, что кит чуть повернется и просто раздавит меня об борт. Было видно, что животное очень долго мучилось, и у него не было даже сил уйти на дно, кит просто чуть отплыл в сторону и так и продолжал держаться на поверхности. Вернувшись на «Аврору», мы еще полчаса наблюдали за тем, как кит медленно удаляется в океан, а потом он нырнул, показав нам свой огромный хвост.
– Какой же он красивый… и здоровенный, – сказал я, стоя опершись локтями на борт.
– Да, – согласился Иваныч, – полторы наших «Авроры» размером то. Ну что гринписовец, мы можем продолжать нашу экспедицию?
– Можем, железка должна быть уже скоро, – сказал я, заглядывая в карту, – она где-то рядом совсем.
– Олег, давай ближе к берегу, полкабельтова держись, – сказал Иваныч вахтенному.
Тот кивнул, чуть сбавил ход и слегка повернул «Аврору» к берегу.
Вахтенный сообщил по громкой связи о том, что видна насыпь железной дороги, когда мы уже заканчивали завтрак. Подошли к берегу параллельно насыпи, так получалось ближе, и встали на якорь. Но все равно пришлось опускать на берег длинные десятиметровые сходни, которые были специально изготовлены
– Там непонятное что-то, – сказал Иваныч, протянув мне бинокль, – вон у поворота смотри.
Я взял бинокль и присмотрелся. Примерно в полутора километрах от нас, на проселочной дороге, ниже насыпи, в заросшем кустарником и высокой травой буреломе что-то поблескивало и имело формы явно не природного происхождения.
– Ну что, Леш, пешком пока сходим?
– Да, сначала малой группой, ты, я и двое моих.
– Я бы тоже сходил, – сказал Иваныч, – а то накосячите, как с тем «кенвуртом».
– Блин, ты мне теперь это всю оставшуюся жизнь будешь вспоминать?
– Да, Серый, пока не исправишься, – улыбнулся Иваныч, и, нажав на тумблер громкой связи проговорил. – Экипаж, занять боевые посты, смонтировать носовое орудие. Строганов за старшего, капитан сходит на берег.
Народ засуетился, Лехины бойцы вынесли из оружейки и смонтировали КПВ на станок и привели оружие в боевую готовность. Один из бойцов спустился по сходням и занял позицию на берегу. Мы с Лехой спустились в каюту и экипировались, проверили оружие, связь. Потом Леха по громкой предупредил: «Яковлев, сходишь на берег в составе разведгруппы».
– Ну что, по проселку двинем? – спросил я, когда мы сошли на берег.
– Нет, – помотал головой Леха, – я по насыпи, удаление пятьдесят метров, Яковлев по проселку, также на удалении, ты с Иванычем сзади.
– Ну тут ты у нас генерал, командуй, – сказал Иваныч и поправил ремень СКСа.
– Майор, Иваныч… Майор, – ответил Леха и в два прыжка заскочил на насыпь.
Яковлев смотрел на командира и ждал команды, который осмотрелся и рукой показал бойцу команду к началу движения. Разведчики удалились на оговоренную дистанцию, и мы с Иванычем тоже начали движение.
– 22-й в канале, это вагон… состав в смысле… пассажирский, вероятно из-за землетрясения сошел с рельсов и опрокинулся с насыпи. Подходите, ждем вас.
– 11-й принял, подходим.
– Да, скорее всего из-за землетрясения улетел, – сказал Иваныч, когда мы влезли на один из вагонов, – тут волна не прошла, вон тем распадком ушла.
– Похоже, – согласился я и, присев, начал очищать табличку маршрута, засыпанную листьями и сухими иголками с нависающих над проселком деревьев, – глянь, Иваныч.
– «Россия», «Москва – Владивосток», – прочитал вслух Иваныч, – то-то я смотрю, что покрашены вагоны в триколор. Вагоны открыты, окна выбиты… следы крови вон есть, а людей нет.
– Надо по всей длине состава пройти, людей много ехало, даже если треть выжила, то тропа должна остаться натоптанная. 22-й ответь 11-му.
– На связи.
– До локомотива дошел?
– Да, он нехило так зарылся.
– Следы людей есть?
– Навалом, но свежих нет. Тут почтовый вагон распотрошен полностью. И еще тут могила… братская, вдоль насыпи.