Архон
Шрифт:
— Они замужем, — предупредил его старик.
Сетис испуганно отвернулся.
— Я и не думал проявлять неуважение.
— Тогда спрячь глаза. Поесть можно вон там.
Еды было вдоволь. Кувшины с водой и разбавленным вином, оливки, инжир, сыр, твердый зерновой хлеб. Сетис с жадностью накинулся на угощение.
— Где остальные? Где все мужчины?
— Седлают коней. Сворачивают палатки. Как только погода наладится, уходим в Порт.
Сетис задумчиво жевал инжир.
— А что вы будете делать, когда придете туда?
Старик сплюнул
— Заплатим налоги генералу! Добрую половину отберет. Потом займемся делами: отыщем в гавани нашего посредника, перегрузим товары ему на корабль. Словом, обычная торговля.
— А вы не подойдете близко к Острову? — затаив дыхание, спросил Сетис.
— Иногда туда ходит жена Хареда или еще кто-нибудь из женщин. Приносят дары Храму. Харед хочет сына, но его жена… гм… — Он горестно покачал головой. — По-моему, ему нужно найти другую.
— А которая тут его жена? — Вопрос был рискованный, но Сетис постарался говорить самым скучающим тоном.
— Вон та, с длинными сережками.
Она была молода. Ненамного старше Мирани, подумал Сетис. Бросив на нее взгляд, он заметил, что она подняла голову и тоже посмотрела на него; на миг их глаза встретились. Она не смеялась, улыбка с ее губ исчезла. Через мгновение она отвернулась.
Сетис обежал глазами шатер. По другую сторону костра несколько человек курили и играли в кости, но они были поглощены своим занятием и не обращали на него внимания. Шакала нигде не было. Юноша встревожено спросил:
— Где мои друзья?
— Высокий господин ушел с Харедом. Закупает припасы. — Старик с любопытством взглянул на него, его глаза блеснули. — Что-то маловато вы с собой взяли.
— Архон должен путешествовать налегке. Жить только тем, что подаст нам Бог.
Старик кивнул.
— Но воду-то вы должны взять. На западе, ближе к горам, ее совсем мало.
Сетису вспомнилась серебряная сфера, спрятанная у него в сумке. На миг он испугался, не украли ли ее, но потом успокоился. Как-никак на ней спит Орфет. А сдвинуть его с места может только землетрясение.
— Вы там бывали? Каково там, в пустыне?
Старик поудобнее устроился на потрепанном ковре. У Сетиса упало сердце — этот самодовольный вид был ему знаком. Теперь выслушивай битый час обычные для путешественников байки о том, как они много дней мучились от жажды, отбивались от гигантских скорпионов и от птиц с железными крыльями. И кто его за язык тянул?
— Я многое слыхал, — начал старик. — Рассказы передаются из поколения в поколение, от отца к сыну. Племя хранит память о пустыне. К западу отсюда дорога поворачивает, но в ту сторону, куда вы хотите идти, ведет тропинка. Еле заметная, занесенная песком. Ее отмечает камень с изображением Царицы Дождя, таким древним, что ее лицо почти сгладилось.
Сетис кивнул. Он видел этот знак на карте.
— Потом, через день пути на юго-запад, начинаются кустарники. Ищите мелких пустынных крыс; они неплохи на вкус. Дорога медленно
Сетис бросил взгляд на женщин: одна из них отпустила какую-то шутку, и остальные весело рассмеялись, так громко, что игроки в кости оторвались от своего занятия и что-то проворчали.
— Что это за Звери? — рассеянно спросил он. — Кто их сделал?
Старик пожал плечами.
— Первого я видел, но лишь издалека, с холма. Их истинную форму можно узреть только с высоты, так что их не мог нарисовать никто, кроме Бога. Легенда рассказывает, что Бог, когда был молод, захотел поиграть: он насыпал огромный океан песка, построил горы и дворцы и населил их чудовищами.
— Чудовищами?
— Сам увидишь. А Зверей он нарисовал пальцем на песке. Не задерживайтесь возле них по ночам или когда луна прибывает. — Он помолчал, припоминая. — Когда я видел первого из них, Великого Кота, он светился в темноте.
Старик доел лепешку, выпил воду из тарелки. Облизал насухо, сунул в карман бурнуса и сказал:
— Архон — он знает.
— Он всего лишь мальчик.
— Он Бог. Он сотни раз проходил этим путем. Когда-нибудь он опять найдет Колодец Песен. Говорят, Колодец скрыт высоко в горах, в священной пещере. Там Архон исправит последствия своего воровства. — Внезапно кочевник встал. — Ешь. Я скоро вернусь. У стариков мочевой пузырь слабый.
Оставшись один, Сетис достал изо рта оливковую косточку и выбросил. Потом неторопливо обернулся к сидящим в кружок женщинам и понизил голос.
— Можно с тобой поговорить?
Он обращался к молодой женщине с длинными сережками, но остаться с ней наедине не было никакой возможности. Его разговор будут слышать все женщины, а это большой риск. Девушка испуганно подняла глаза, потом бросила быстрый взгляд на игроков в кости. Они, переругиваясь, считали монеты.
— Это запрещено, — тихо молвила она.
— Прошу тебя. Мне… то есть Архону нужна твоя помощь. — Он спешно, пока не заметили игроки, достал записку. — Архон желает, чтобы этот пергамент был втайне доставлен на Остров и передан лично в руки Носительнице Бога. И никому другому. — Он протянул ей записку, но женщина не шелохнулась. Одна из ее соплеменниц спросила:
— А что в ней написано?
— Это тайна.
— Он Бог. Он может говорить устами Оракула.
Женщины перестали ткать, но нарочно стучали станками, чтобы шум заглушал их слова. Сетис видел, что они с любопытством посматривают на письмо. Никто из них не умеет читать.
— Да, может, но только с Гласительницей. А эта записка предназначена Носительнице. Оно сугубо личное. Прошу тебя, мне очень нужно ее передать.
Он посмотрел на девушку в упор, не обращая внимания на ее подруг.
— Это под силу только женщине. Твоему мужу знать не обязательно. И всем остальным тоже.