Архон
Шрифт:
— Тише ты, бумагомарака. Это я, Орфет.
Орфет. Сетис вздохнул с облегчением. И в сиянии звезды разглядел знакомую лысую голову, щербатую ухмылку. Рука отстранилась, давая дышать.
— Что ты тут… — начал было Сетис.
— Слушай. За мной гонятся. Всю дорогу от Порта. Их двое, может, трое.
— Грабители?
— Головорезы Аргелина.
— Где они?
— Идут по пятам. Я уж думал, мне конец, но теперь… — Он сокрушительно похлопал Сетиса по спине. — Возьми свой перочинный
Сетис отступил на шаг, развел руками.
— Ну уж нет. Я в этом не участвую. — Он уже слышал приближающиеся шаги, перестук конских копыт, лязг оружия. Их явно не один — больше.
Маленькие глазки музыканта стали как ледышки.
— Сетис…
— Нет! Неужели не понимаешь? Мне надо думать об отце, о Телии. Если со мной что-нибудь случится…
— Однажды я спас тебе жизнь. Ты у меня в долгу, — эти слова были произнесены так тихо, что утонули в надвигающемся топоте.
— Беги! — шепотом посоветовал Сетис. — Еще успеешь!
Орфет не сдвинулся с места. С отвращением поморщился.
— Я тебя вытащил из той ямы в гробнице. Надо было отпустить. Кругом ищешь выгоду, думаешь только, как спасти свою вонючую шкуру. Прав был твой отец.
— При чем тут мой отец?
Орфет сплюнул и отвернулся.
— Однажды он сказал о тебе… — Толстяк презрительно фыркнул и покосился на Сетиса. — Проваливай. Мне не нужен трусливый мальчишка. Одного хочу — чтобы Мирани увидела, какое ты никчемное дерьмо.
Раздался крик. Орфет сжал в одной руке свой нож, в другой — нож Сетиса и приготовился к драке.
Разозлившийся Сетис отступил на шаг.
— Слышал? — прорычал Орфет. — Беги. Заройся среди пергаментов и монет.
— Ты еще успеешь убежать! Пойдем со мной!
— А с какой стати? — Толстяк поднял голову и впился взглядом в приближающихся всадников. — Зачем спасаться, если песни всё равно больше не приходят?
Двое всадников с копьями низко нагнулись в седлах. Орфет раскинул руки и в безумной ярости закричал:
— Вот он я! Слышите, гады? Идите сюда! Убейте меня! Убейте!
С тошнотворным глухим стуком один из преследователей наехал на него. Сетис бросился бежать. Пригнувшись, нырнул в заросли колючек, споткнулся, угодив ногой в лисью нору, и вскочил, опять побежал, не оглядываясь, презирая себя. Сзади, с дороги, доносились крики, стоны, лязг металла. Чуть не плача от злости, юноша подумал: разве двоим безоружным выстоять против целого отряда с мечами и копьями? Орфет сошел с ума, он всегда был чокнутым, с самого начала. Ну почему он, Сетис, должен идти на смерть за компанию с ним?!
Огибая каменистую россыпь, юноша снова споткнулся, рухнул ничком и остался лежать, вытянувшись во весь рост. Дыхание с хрипом рвалось из груди, в ребра больно ткнулось что-то твердое. Звезда. Какое-то насекомое
Ночь стояла тихая.
Высоко в небе над пустыней сияли звезды, тысячи мерцающих бриллиантов. Откуда-то тянуло дымом, обломанные колючки низкорослых пахучих трав щекотали спину.
Голоса. Смех. Лязгнул меч, задвинутый в ножны.
Орфет продержался недолго.
Неужели они его все-таки убили? Или увели к Аргелину? Это более вероятно. Генерал наверняка пожелает сам прикончить его. Своими руками.
Эта мысль поразила Сетиса. Он вскочил и пустился бежать. По кустам и пустынным колючкам, не разбирая дороги, пригнувшись к земле, обратно к Порту. В одном месте дорога проходила по самому краю обрыва, по узкому предательскому карнизу над чашей потухшего вулкана, в кратере которого и раскинулась вся бухта. Им не миновать этого места. Тут он и устроит засаду.
Юноша вовремя остановился возле края пропасти, осознав, что далеко внизу под ногами плещется море, черное, мерцающее отражениями огней. Сетис торопливо сгреб сухие ветки, положил поперек тропинки большой сук, отыскал еще один и взвесил в руке. Сук обламывался по краям. Невелико оружие.
Они приближались. Он скользнул в тень на дальней от моря стороне тропы, скорчился. Душу наполняла какая-то мальчишеская отвага. Руки, сжимавшие трухлявую корягу, дрожали.
Орфет был жив. Солдаты связали его и волокли на длинной веревке позади лошадей. Как только ему удавалось подняться на ноги, они дергали за веревку, и музыкант опять падал. Солдаты хохотали. Один из них приложился к винной фляге.
Сетис надеялся, что у музыканта осталось хоть немного сил. Одному ему не справиться. «А ты, — сердито подумал он, обращаясь к Богу, — ты-то куда смотришь? Разве не можешь помочь?»
«Я послал тебе звезду. Чего еще ты хочешь?»
Это не голос. Скорее мысль, прозвучавшая в голове. Мирани рассказывала, что разговаривает с Богом. У нее это тоже происходит так? Он глубоко вздохнул, достал сверток, зубами развязал узел. Изнутри брызнула ниточка света. Он опять завернул звезду в платок.
— Это еще что такое?
Солдаты замедлили шаг. Один из них медленно вышел вперед. Лошадь встряхивала гривой, тихо ржала от волнения. Когда он проходил мимо, Сетис сглотнул подступивший к горлу комок. Он сознавал, что от испуга не сможет даже шелохнуться.
А потом прыгнул.
Лошадь шарахнулась, прянула вбок; он подскочил, схватил солдата за руку и стянул на землю. Трухлявая ветка с отвратительным глухим стуком обрушилась врагу на голову. Сетис развернулся и выхватил звезду.
— Орфет! — крикнул он.