Ариадна
Шрифт:
Саламатинъ. — Нeтъ.
Арiадна(нeсколько утомленно). — Да вeдь надо жъ…
Саламатинъ. — Презираю.
Арiадна. — А-а!
Саламатинъ. — Я въ теннисъ играю. И вообще во всякiя игры.
Арiадна. — Блестяще.
Саламатинъ. — зжу верхомъ, гребу, стрeляю. Хожу пeшкомъ.
Арiадна. — Пeшкомъ. Это зд`oрово! (Оживляясь.) Взять, и уйти Богъ знаетъ куда.
Саламатинъ. — Не Богъ знаетъ, а куда себe назначу.
Арiадна. — Палку, котомку, да по большакамъ съ
Саламатинъ. — Тутъ и думать нечего. Въ монастырь, такъ въ монастырь.
Арiадна(точно не слушая его). — Бываютъ такiя удивительныя утра… По росe далеко можно уйти, и такъ дышаться будетъ легко! Подъ березой на большакe позавтракать. Выложу краюшку хлeба, пару яицъ, луковку… Колокола зазвонятъ въ монастырe… верстъ за десять… Ахъ, ну это все фантазiи.
Игумновъ(хохочетъ). — Леонидъ собрался хозяйничать. Па-атeха! Онъ теперь читаетъ книжку о садоводствe, и на основанiи ученыхъ правилъ обрeзаетъ яблони.
Генералъ. — Великолeпно-съ! Дeло. Обрeзанiе садовъ есть актъ культуры, и слeдуетъ поддерживать пiонера.
Полежаевъ. — Деревенскимъ жителямъ всe мои занятiя кажутся смeшными. Наконецъ-то генералъ меня одобрилъ. Это прiятно.
Генералъ. — Культура, батюшка мой, сельскохозяйственная культура! И надо мной смeялись, когда я — первый, замeтьте — ввелъ здeсь отправку молока въ столицу. Что же мы видимъ? Тe лишь и выдержали, кто перешелъ на молоко.
Игумновъ. — Optime. Все же во время покоса обрeзать сады… это, знаете, все равно, что на колоколахъ въ церкви польку вызванивать.
Генералъ. — Не по сезону немного — не бeда. (Громче.) Арiадна Николаевна, вы благовeрнаго не сбивайте, пусть дeлами своими занимается. Это не завредитъ, какъ говорятъ южане. Нeтъ, матушка, не завредитъ.
Арiадна(оборачиваясь). — Я никого ни съ чего не сбиваю, генералъ.
Саламатинъ. — Арiадна Николаевна, оказывается, тоже любитъ странствовать.
Арiадна(Саламатину, слегка вспыхивая). — Никогда я странствiями не занималась.
Саламатинъ. — Вы же сами…
Арiадна. — Ничего не значитъ. Еще неизвeстно, чт'o я сдeлаю… а… а раньше вовсе ни по какимъ большакамъ не ходила.
Саламатинъ. — Вонъ вы какая!
Арiадна(устало). — Никакая. (Откидывается глубже въ креслe.) Плохо васъ занимаю. Какая-то слабость, тяжесть… (Третъ себe виски.)
Генералъ(Полежаеву). — Я утверждаю одно: работайте, организуйте, вносите просвeщенiе, но никакихъ сантиментовъ. Въ деревнe нужна ясная и твердая политика. Если мужикъ воруетъ, я не буду заключать его въ объятiя и взывать: «Другъ, младшiй братъ, тащи еще». Нeтъ-съ! Воруешь — отвeтишь. Законъ-съ! Порядокъ.
Игумновъ(указывая на Полежаева). — Втолкуйте
Полежаевъ. — И ты, Сергeй, не сразу постигъ все. А теперь, однако, добился… сталъ такимъ — небольшимъ помeщикомъ.
Игумновъ(хохочетъ). — «Однодворецъ Овсянниковъ».
Полежаевъ. — У меня же имeнiе большое, но нeту знанiй. Но вeдь и я могу ихъ прiобрeсть.
Игумновъ(хлопаетъ его по плечу). — Я сынъ попа, семинаристъ, пeвчiй, а ты баринъ. Ты — любитель искусствъ, о живописи пишешь, а я — хамъ. (Хохочетъ.)
Полежаевъ. — Только начнешь размышлять объ устройствe жизни — тысячи препятствiй…
Арiадна(Саламатину). — А у васъ не бываетъ желанiя взять да и сдернуть все это… ну, жизнь… какъ скатерть со стола, чтобы вдребезги, вдребезги…
Саламатинъ(закуривая.) — Не бываетъ. Это истерiя.
Арiадна. — Вотъ отлично. А когда тебe скверно? Если человeку такъ ужасно скверно, что хоть топись?
Саламатинъ. — Чепуха. Никакихъ страданiй нeтъ. Играйте въ теннисъ.
Арiадна. — Теннисъ? Все вашъ теннисъ? Ха-ха! (Раздраженно смeется.) Никакихъ страданiй. Ахъ, Боже мой! (громко.) Слышишь, Леонидъ, Алексeй Николаичъ сказалъ: никакихъ страданiй? (Кладетъ голову на столъ, продолжаетъ смeяться.) Э-эхъ! Ничего-то, ничевошеньки… Что жъ, ладно. (Вдругъ блeднeетъ, хватается за ручки стула.) А… да… (Пробуетъ встать.) Какъ въ сердцe больно, Леонидъ, если бы зналъ…
Полежаевъ(подбeгаетъ). — Опять… это?
Арiадна. — Сейчасъ пройдетъ. (Тихо.) Сейчасъ все пройдетъ. (Полежаевъ полуобнялъ ее. Она слабeетъ, голова запрокинулась, блeдна, безжизненна.)
Полежаевъ. — Обморокъ.
Всe встревожены, подходятъ.
Генералъ. — Неожиданно!
Игумновъ. — Ослабла Арiадночка.
Машинъ. — Одеколономъ бы… тово.
Полежаевъ. — Простите, господа, оставьте насъ… на нeсколько минутъ. (Старается посадить Арiадну. Она валится.) Главное, чтобы задышала… это съ ней бываетъ… Ничего. (Разстегиваетъ воротъ платья.) Чтобы задышала…
Игумновъкакъ бы выпроваживаетъ Генерала, Машинаи Саламатина, беря ихъ подъ руки.
Игумновъ(вполгоса, успокоительно). — Прой-детъ! Нервности все.
Стараясь не шумeть, выходятъ.
Генералъ(въ дверяхъ). — Но… причина?
Игумновъпожимаетъ плечами. Арiаднаминуту лежитъ недвижно, потомъ глубоко и громко вздыхаетъ. Полежаевъ, сидя рядомъ, гладитъ ей руку.
Арiадна(очень слабо). — Вотъ теперь голова болитъ. (Въ голосe слезы.) Дай понюхать чего-нибудь. (Полежаевъ беретъ со стола флаконъ.) Опусти шторы, пожалуйста.