Арифметика любви
Шрифт:
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Ободряюще улыбаясь, Мэт Финли посмотрел в удивленное лицо Фрэнки.
Я подумал, что путешествие на Сардинию будет очень полезно для тебя. Встретившись со своими воспоминаниями о любви всей жизни, ты могла бы выбросить их из головы…
— Сантино вряд ли был любовью всей жизни! — процедила Фрэнки сквозь зубы.
Мэт, нахмурившись, покачал головой.
— Сколько помню, при имени этого малого ты всегда трепетала.
Вот следствие алкоголя, развязавшего ей язык, с болью подумала Фрэнки. На той вечеринке
— На Сардинии я провела пять худших лет моей жизни. Мне не хочется туда возвращаться.
— Ты сумеешь сделать все на острове за двое суток и вернешься в Италию. Не будет нужды нарушать твои планы на отпуск. И кому еще ехать? Дэн все еще во Франции, а жена Марти вот-вот родит…
Агентство, в котором она владела весомой долей акций, специализировалось на индивидуальных зарубежных турне, но последние месяцы дела шли не лучшим образом. Сейчас трудные времена в туристическом бизнесе.
Фрэнки расправила плечи — высокая молодая женщина с изысканными манерами, выдающими породу и безупречное воспитание, в черном брючном костюме, предназначенном приуменьшить ее женственность. Сюда можно добавить тонкую кость, ясные зеленые глаза с пушистыми ресницами цвета эбенового дерева и такие же темные брови. Ее блестящие волосы были заплетены во французскую косичку, скрепленную отделанной бархатом заколкой.
— К тому же ты местная, — с удовольствием прибавил Мэт. — Это должно быть нашим преимуществом.
— Я — англичанка, — унылым голосом напомнила Фрэнки.
— Шесть вилл на Коста-Смеральда. Ты проверишь их, подпишешь договор с владельцем, вернешься в Италию — и мы при деле, и кто знает?.. Возможно, после отпуска ты примешь мое приглашение на романтический ужин, — предположил Мэт с двусмысленной улыбкой.
От его взгляда Фрэнки внутренне сжалась и покраснела. Они были друзьями, но последнее время Мэт подвергал их дружбу испытаниям, предлагая более интимные отношения. Она уже намекала ему, что совсем в них не заинтересована, и от его настойчивости чувствовала себя все более неуютно. В конце концов, они не только работают вместе, но и живут под одной крышей.
— Никаких шансов, — проговорила она, заставив себя улыбнуться, и направилась к двери. — Иногда я ненавижу твоего братца, — сказала Фрэнки блондинке, сидящей за конторкой перед дверью.
Лей только засмеялась.
— Сардиния?
— Ты знала? — Фрэнки чувствовала себя предательски обманутой. Никто не в силах понять, как страшит ее мысль снова ступить на остров. Она ведь никому не рассказывала всей правды о том, что случилось с ней на Сардинии. — Почему ты не предупредила меня?
— Мэт хотел сказать сам. Но ты успеешь вернуться в Италию к праздникам, — бодро проговорила Лей.
Фрэнки быстро поднялась в просторную квартиру с двумя спальнями, которую она делила с Мэтом с тех пор, как Лей вышла замуж. В эту квартиру она въехала с братом и сестрой Финли три года назад. Получив деньги по накопительному страховому полису, когда ей исполнилось восемнадцать, она купила долю в бизнесе.
По крайней мере прежде казалась, пока Мэт не начал свою кампанию, с грустью признала она. Последнее время его намеки и фамильярность не оставались не замеченными и другими сотрудниками. Сплетни и слухи в офисе раздражали Фрэнки. Она на собственном опыте знала, что беззаботная болтовня способна разрушить жизнь.
Фрэнки позвонила матери. Трубку сняла горничная и соединила.
— Мама? Я уезжаю раньше, чем планировала, — извиняясь, проговорила она.
— Фрэнки… тебе не кажется, что ты уже не ребенок, чтобы называть меня мамой? — Делла раздраженно фыркнула. — От этого я чувствую себя пенсионеркой!
— Мне очень жаль. — Фрэнки беспокойно прикусила губу. Слишком знакомая боль пронзила ее, когда Делла отмахнулась от новости о её отъезде. — Я должна ехать…
— Через час у меня назначена встреча с маникюршей, — нетерпеливо прервала Делла. — Я как-нибудь позвоню тебе в следующем месяце.
Фрэнки положила трубку. Сколько бы раз это ни повторялось, все равно обидно. Ее мать ведет слишком напряженную жизнь. Она не всегда была такой несдержанной с дочерью. Просто годы разлуки, которые Фрэнки прожила на Сардинии, испортили их отношения. В глубине сознания всегда таились тревога и страх, что мать и не заметит, если дочь однажды не вернется домой. Однако Фрэнки почувствовала угрызения совести за подобные мысли.
Щеки Фрэнки пылали от нарастающего раздражения. День клонится к вечеру, и чаша ее терпения переполнена. Сегодня она рассчитывала уже плыть на пароме в Геную, а чем занимается вместо этого? Трясется в отвратительно шумном маленьком «фиате» по узким и крутым дорогам Сардинии, по которым можно двигаться только черепашьим шагом. И почему? Синьор Меграс, владелец нескольких вилл, не снизошел до встречи с ней.
Дорога заняла намного больше времени, чем она ожидала. Конечно, она могла бы согласиться, чтобы ее подбросил тот самый служащий, Пьетро, — воплощение мужской сексуальности, с ненасытными черными глазами и шаловливыми пальцами. Фрэнки поморщилась, С возвращением на Сардинию, Фрэнки, на родину неотразимых самцов и жен — малолеток…
Она знала, что выводит ее из себя. Горы, эти самые горы, были ее тюрьмой в течение целых пяти лет. От этих воспоминаний веет ледяным холодом, так зачем выпускать их на свободу? Сейчас ей двадцать один, и она полностью управляет собственной жизнью.
Но воспоминания не желали уходить. Одиннадцатилетней девочкой она внезапно оказалась на Сардинии, в почти неграмотной крестьянской семье, которая встретила ее с полным равнодушием. Ужас оттого, что она никогда больше не увидит свою мать, объял ребенка. Бегство отца через несколько дней. Одиночество, страх и почти полная изоляция. Все эти чувства не покидали и, Фрэнки знала, никогда не покинут ее.