Арии
Шрифт:
Итак, противостояние двух родов, один из которых, пандавы, – хороший, другой, кауравы, – плохой. Плохие кауравы долго унижали хороших пандавов, что сделало войну между ними неизбежной.
Привлекши многочисленных союзников, противники собрали громадные армии – настолько громадные, что чисто физически на ограниченном пространстве их вообразить невозможно. Мы уже убедились в страстной любви индийцев к невероятным числам: пандавы сумели собрать семь акшаухини, кауравы – одиннадцать. Если учесть, что акшаухини исчислялось в 21807 колесниц, столько же слонов, 65610 всадников, 109 350 пеших воинов, то станет ясно, что пандавы собрали под свои знамена полтора миллиона человек, их противники – почти на миллион больше. Не говоря уж о слонах – водись их столько в Индии, там не осталось бы даже и клочка джунглей.
Шли
Бесчисленные колонны сошлись на равнине Курукшетра. Страшные знамения предшествовали кровавой битве. Смеялись ожившие лики статуй богов, на свет появлялись звери о двух головах, вода в реках обратилась в кровь.
Но предзнаменования не испугали людей. Поутру по разным концам неохватной равнины выстроились две громадные армии, где слоны едва ли уступали в числе колесницам, колесницы – лишь в малом конным воинам, всадники мешались с массой бесчисленных пехотинцев. Переливались роскошные доспехи, грозно сверкало оружие, оглушительно ревели трубы, которые заглушались трубным ревом слонов.
Окинув взором бесконечные ряды вражеской армии, дрогнул сомнением даже бесстрашный Арджуна, признавшись своему возничему Кришне, что не может поднять рук на родичей. Но бог доказывает герою, что он обязан выйти на битву: «Приняв во вниманье свой долг, не нужно тебе колебаться, ведь для кшатрия лучше нет ничего иного, чем справедливая битва… Если же ты справедливого боя не примешь, ты согрешишь, изменив своим долгу и чести. Говорить станут все о твоем вечном позоре. А бесчестие славному – горше смерти. Великие витязи будут думать, что ты отказался от битвы из страха; ты, кого некогда чтили, станешь для них презренным». А те, кого Арджуна страшится поразить оружием, уже мертвы, ибо судьба их определена.
Ужасна была первая битва. Воины грудами тел устилали землю, падали, пронзенные стрелами, ударами топоров и мечей, сшибаемые конями и колесницами, швыряемые прочь пружинами слоновьих хоботов. Гигантская армия кауравов выдержала первый натиск и сама перешла в наступление. И могучее всех остальных был великий, испытанный во многих сражениях Бхишма, воспитатель обоих родов героев, повергший многих пандавов.
И на второй день сражения Бхишма остановил наступление пандавов, устоявши против самого Арджуны. Так изо дня в день сходились на поле неистощимые армии, поочередно торжествуя удачу, но не победу. Уже сражались не только люди, слоны и кони, но даже ракшасы, ужасающие обликом и силой. И не могли пандавы никак одолеть могучего Бхишму, покуда Кришна, стоявший возницей на колеснице Арджуны, не придумал коварную хитрость. Зная, что Бхишма презрит поединок против неравного ему героя, он предложил направить супротив воеводы витязя Шикхандина. Некогда этот сын царя Друпады появился на свет девой, но, не желая подобной судьбы, взмолился богам и получил от них мужество. Шикхандин выпустил во вражьего предводителя три стрелы, однако тот не пожелал отвечать силой оружия, клеймя противника презрительными словами. Тогда Шикхандин и пришедший к нему на помощь Арджуна принялись осыпать Бхишму «тяжелыми ядрами, престрашными трезубцами, секирами, булавами, палицами, дротами, метательными снарядами всяческими, стрелами с золотым оперением, дротиками… огненными снарядами», все сильнее и сильнее раня старого воина.
Истекая кровью, тот рухнул на землю. Битва немедленно прекратилась, пандавы и кауравы собрались вокруг умирающего деда. Теряя последние силы, тот попросил Арджуну: «Подопри стрелами мою голову». Арджуна, пуская стрелу за стрелой, исполнил это желание. Потом новой стрелой Арджуна выбил из земли родник подле губ Бхишмы: полководец напился чистой воды и объявил, что умрет через двадцать дней, – боги даровали Бхишме способность самому определить день своей смерти.
После гибели еще одного предводителя кауравы уговорили встать во главе армии Карну, «что мощью равен был льву
Струились реки крови, ожесточение достигло предела. Пандава Бхима поразил палицей каурава Духшасану, жестоко оскорбившего жену пандавов Драупади (одну на пятерых – о нравы!) и, памятуя о своей клятве страшно отомстить ему за оскорбление Драупади, рассек поверженному горло и принялся жадно глотать его кровь, причем «пил жадно и долго, бросая вокруг свирепые взгляды».
И наконец настал миг решающего боя между величайшими из врагов. В этот миг все живые существа – боги и демоны, змеи и птицы, животные хищные и травоядные – разделились, заняв сторону одного из противников. Каждый из витязей рассчитывал на свое сверхоружие: Карна – на «полные жгучего яда стрелы», Арджуна – на оружие «Анджалика», «шестикрылое, в три локтя», – стрелу, от которой нет спасенья даже богам.
Колесницы сблизились на расстояние выстрела. Карна, лучший из всех стрелков, положил на ложе лука губительную стрелу, оттянул тетиву и разжал пальцы. Но Кришна, уловив неуловимое движение тетивы, ударил в дно колесницы, отчего та по ступицы увязла в земле, а стрела миновала цель, лишь сорвав золотой венец с головы героя Арджуны. В ответ тот начал посылать стрелу за стрелой, на куски разбив золоченый доспех Карны. Кони каурава метнулись с накатанной колеи и увязли в песке по самые ступицы – свершилось проклятье, назначенное Карне: он будет уязвим лишь тогда, когда его колесница утратит свой бег.
Карна бросился с колесницы, изо всех сил уперся ногами в землю, пытаясь выдернуть увязшее колесо. Тем самым он подставил Арджуне свою спину и кричал, заклиная врага, чтобы тот подождал, покуда каурава не выдернет колесо – и тогда герои продолжат бой снова на равных. Но Арджуна, желая покончить с кровопролитием, не внимал призывам к благородству. Возложив на лук Гандиву смертоносную стрелу, пандав снес Карне голову.
На следующий день войско кауравов было добито, жалкие остатки его бежали прочь. Пандавы обнаружили неприятельского предводителя царя Дурьодхану и бросили ему вызов на поединок против любого из них. Дурьодхана принял вызов, выбрав в качестве оружия палицу, какой владел лучше прочих. Биться против него вышел царевич Бхима, также умелый во владении палицей. Противники сошлись посреди кольца, образованного пандавами. Дурьодхана нанес Бхиме страшный удар, но получил в ответ сильнейший. Противники описывали круги, стараясь занять удобную позицию, и непрестанно поражали друг друга палицами. Победа клонилась на сторону то одного, то другого. Дурьодхана сокрушающе поразил Бхиму в голову. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, царевич нанес недругу запрещенный удар – ниже пояса, раздробив Дурьодхане оба бедра. Оставив умирающего, пандавы удалились. Уже ночью Дурьодхану нашел самый яростный из кауравов герой Ашваттхаман. Оплакав царя, герой обещал отомстить врагам.
Истомленные многодневной битвой, пандавы почивали мертвым сном, не выставив вокруг лагеря караулов. Убедившись в том, что вражеский стан спит, Ашваттхаман сотворил молитву Шиве, извечному сопернику Кришны-Вишну. И тут ему явилось ужасное существо. Ашваттхаман тщетно пытался поразить его всем оружием, какое имел при себе, пока не убедился, что пред ним – Шива. Герой преклонил пред богом колена, моля о помощи, и Шива призвал к себе ужасную рать демонов.
После этого он вошел в тело Ашваттхамана, и они, бог и герой в одном теле, подступились к спящему лагерю и начали разить недругов. В стане пандавов поднялась паника. Победители решили, что это гигантский ракшас проник в лагерь. Обезумев от страха, пандавы убивали друг друга, падали под ударами беспощадного меча Ашваттхамана. За человечиной в лагерь пандавов стаями ринулись страшные слуги Шивы – ракшасы и пишачи, питающиеся людской плотью: