Арин
Шрифт:
Смочив мягкую губку, я начала смывать грязь с его лица и тела. Кожа под слоем пыли оказалась бело-золотистой, нежной, как у девушки. Никаких повреждений я не обнаружила – так, пара ссадин, да и то оставленных скорее моим неловким спасением юноши. Итлунг был совершенно невредим, дышал ровно и глубоко, но как-то очень медленно. Я хмыкнула. Заклятие Покоя. Не сон и не бодрствование, нечто среднее, зыбкое и опасное состояние, из которого не выходят без посторонней помощи, да и с ней возвращаются не всегда. На счастье безызвестного паренька, снимать и накладывать связующие путы Покоя я, без ложной скромности, умела неплохо.
– Арин, вот ты где! – отвлёк меня голос Лоты. – Я видела, вы с отцом приехали вместе. Вы помирились? Ой! Кто это?!
– Понятия не имею, – откликнулась я.
– Откуда он?!
– Из Леса.
– Как он там оказался?! – Лота склонилась над лежащим. – Какой молоденький!
Итлунг действительно был совсем юн. Или казался таковым. Кто ж их, долгожителей, разберёт. Думаешь, перед тобой женщина в расцвете лет, а она – ровесница твоей пра-пра-бабки. Неде на вид было лет шестьдесят… и кто знает, сколько она прожила на самом деле? Однажды няня проговорилась, что видела строительство новой ратуши в Ские, а было это полтораста лет назад…
– Он болен? – продолжала забрасывать меня вопросами Лота. – Что с ним? Это заразно?
Такой повод выпроводить её нельзя было упускать.
– Вполне возможно, – преувеличенно серьёзно закивала я. – Кто ж его знает?
Лоту отнесло в сторону на добрый метр:
– Я… Кажется, меня тётя зовёт, – и она буквально вылетела из комнаты.
Подавив улыбку, я вернулась к прерванным занятиям. Точнее, одну руку положила на лоб итлунга, а вторую – на грудь. Сосредоточилась. Дождалась, пока ладони не ощутили исходящий от тела жар. И лёгким движением скинула наложенное на него заклятие, словно сдёрнула тяжеленное ватное одеяло. Дыхание лежащего вмиг участилось. Он резко открыл глаза – золотисто-карие… затем зелёные, голубые, серые, жёлтые, опять карие… Радужки стремительно меняли цвет. Полный круг. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Всё детство, упиваясь легендами, описывающими столь стремительную непроизвольную перемену, данную только этому древнему клану, я мечтала увидеть её воочию. Тысячу раз представляла, как она происходит. И только сейчас увидела – когда совсем не ожидала.
Парень постепенно приходил в себя. Он с трудом приподнялся на кровати, затравленно озираясь. Заметив меня, впился взглядом уже установившихся, светло-карих испуганных глаз:
– Ты кто?!
Какой приятный, звонкий голос. Немного мешает хрипотца от долго действующего заклятия, но это пройдёт.
– Я Арин.
– Арин, – машинально повторил он, – Арин.
– Как ты себя чувствуешь?
Он пропустил мой вопрос мимо ушей. Огляделся уже осмысленно:
– Где я?
– В Скируэне. Точнее, в Мердене. В доме моего отца.
– Как я здесь оказался?
Врать мне не хотелось. Говорить правду было рано. Я оценивающе глянула на его обеспокоенное лицо и уклончиво ответила:
– Я нашла тебя в Лесу. Ты был без сознания.
– Давно я здесь? – тревожно спросил он.
– Меньше часа, – честно призналась я.
– Ничего не понимаю… – еле слышно прошептал он.
Ещё бы понимать – после заклятия! Хорошо хоть, рассудок ясный, и за то спасибо. Могло
– Как тебя зовут? – поинтересовалась я.
– Орри…
Он вдруг рывком сел:
– Какой сегодня день? До Мердена недели пути! Альк выманил меня в полдень двадцатого… поганый предатель! Последнее, что я помню, – обещание, что моя смерть будет лёгкой и безболезненной… И я никому не сказал, на встречу с кем иду! Моё отсутствие обнаружено? Святая Горха, конечно же, да! Отец решит, что я сбежал! Меня ищут! Что мне делать?!
Вид у него был измученный и жалкий. Порыв лишил его остатков сил, и он со стоном откинулся на подушки.
– Для начала ты должен отдохнуть, – решительно проговорила я. – Что бы ни произошло с тобой, Орри, в этом доме ты в безопасности. Лежи, ни о чём не волнуйся.
Он попытался возразить. Я легко коснулась его руки. Восстанавливающее Заклятие через моё прикосновение окутало его тёплой кисеёй. Беспокойство сменилось расслабленностью. Он зевнул и прикрыл глаза.
– Спи, – кивнула я, – это лучшее, что ты можешь сделать… Орри.
Отца я нашла на том же месте, что и в прошлый раз, хотя по его виду было незаметно, поглощён ли он срочной работой. Окликнула негромко. И выпалила, пока не передумала:
– Этот парень не просто мальчик из клана. Он королевской крови, самой чистой, насколько я могу судить. Думаю, он сын Дирина. Тот самый, которого лорд недавно признал наследником.
Отец повертел в руках топор, неторопливо положил его, зачем-то поменял местами пилу и банку с гвоздями. Потом не глядя взялся за молоток, который я тут же отобрала:
– Папа, ты слышал?!
– Слышал, – буркнул он себе под нос.
– Папа, – уже подавив раздражение, повторила я, – ты ведь понимаешь, о чём речь. Этот Керт буквально следует Пророчеству. Более наделённого властью подобрать невозможно. Разве что самого лорда Авендума. Означает ли это, что конец света близок?
Он всё-таки соизволил взглянуть мне в глаза. Взгляд отца был до странного печален и затуманен. Словно он видел не столько меня, сколько что-то за моей спиной. Или вообще что-то за тридевять земель.
– По-моему, это значит только то, что ты вляпалась в скверную историю. Но ты уже сделала выбор, Арин. Какая теперь разница, что за кровь течёт в этом парнишке? Дело не в нём. Дело в том, какое продолжение последует.
– Да какое может быть продолжение? – искренне удивилась я. – Завтра он оклемается и поспешит в Ские, где к его услугам вся итлунгская знать. Возможно, позабыв даже попрощаться. А за ним по пятам пойдут убийцы.
– А ты мечтала бы опекать его и защищать?
Я фыркнула:
– Глупости!
– Тогда, дочка, послушай меня – хоть один раз в жизни. Пусть он уходит. И забудь о том, что ты его вообще встречала.
– Ты как-то чересчур серьёзен, – поморщилась я, – не вижу повода.
Отец вымученно улыбнулся:
– Считай, что я боюсь старых пророчеств.
– «…И некто с именем Предателя явится в Авендум, сея смерть и вражду на своём пути, и появление его будет знаменовать конец нашего мира, – с преувеличенным чувством процитировала я. – Он пойдёт к цели по трупам наделённых властью, и, когда он будет в двух шагах от победы, у Авендума появится последняя надежда, но именно она ознаменует окончательное разрушение всего сущего…» Папа, ты что – веришь в это?!