Арин

Соколова Анюта

– Может, и железный, – фыркнул в ответ второй, помоложе и повыше. – Ты видел, как он Пaко уложил? Помяни моё слово, если б он хотел убивать, мы все были бы давно мертвы.

– Тише, – осадил его старший. – Помни: Керт посоветовал забыть об этом парне. А Алькрен ещё и приказал пошевеливаться.

– Сам бы и тащил! – недовольно проворчал молодой. – Командовать все горазды!

Я шла за ними, старательно не думая ни о чём. Шла, надеясь, что ошибаюсь. Что ещё не поздно. Что… сама не знаю.

Они, естественно, не пошли в глубь Леса. Свалили

свою ношу на опушке в ближайшие кусты ревeнны и бегом припустили обратно. Я выжидала, пока они скроются и утихнет последний шорох распрямляющейся травы. Затем приблизилась, замирая от страха в предчувствии того, что сейчас увижу, разведя густые ветки и вызвав световой шар.

Неда учила: если ты выступил против чего-то и потерпел поражение, это не беда. Если ты пострадал – раны затянутся. Даже смерть твоя не так ужасна. Но если кто-то пошёл за тобой и погиб – ты виновен в его смерти. А это уже страшно.

Я поймала себя на том, что упорно стараюсь не смотреть на лежащее передо мной тело. Уяснив это, решительно склонилась над ним. И вздрогнула. Какая уж тут надежда! Его проткнули не менее восьми раз, почти насквозь. Рубашка пропиталась кровью. Лицо было спокойным, губы изогнулись в презрительной усмешке. При жизни он вызывал моё постоянное раздражение. Мёртвый, заставил меня первый раз приглядеться к нему по-настоящему. Увидеть морщинки в уголках обветренных губ, голубоватые веки с острыми торчащими ресницами, чёткие очертания подбородка, сильные длинные пальцы, привыкшие обходиться без оружия. Мысль о том, что своим спасением я обязана именно ему, вызвала стыд. Пусть он спасал не меня, а мага, необходимого для нашей миссии. Жить-то осталась я. И смерть его – на моей совести.

Я коснулась выпачканных в крови волос, на ощупь оказавшихся жёсткими, словно проволока.

– Спасибо тебе, – шепнула чуть слышно. – Обещаю: я позабочусь об Орри.

Больше тут делать было нечего. Куст ревенны служил лучшим надгробием, ветви надёжно укрывали тело и от диких зверей, и от случайных прохожих. Я тихонько побрела по Лесу. Грозди илуи светились во мраке зеленоватым фосфоресцирующим светом, под ногами искрился мох. Веяло медовым ароматом цветов. Лес, величественный Лес расплывался перед глазами, и я шла наощупь, далеко впереди чувствуя итлунга и Лоту. Внутри меня затаилась боль. Каждый раз, отрывая взгляд от волн мха, я видела перед собой небрежный жест руки, указывающей мне путь для побега. В ночной тишине мне слышался голос, командующий «Беги!». Может, если бы я не побежала, если бы осталась… Глупости! Чем бы я помогла ему – я, не умеющая драться?! Когда он сам не смог справиться… Но, возможно, он справился бы, если б я опять отвлекла Керта…

За спиной чуть слышно хрустнула ветка. Я встала как вкопанная, слившись со стволом грондери. Хруст повторился. За мной следовал человек. Моя невидимость давно не действовала, сил наложить новое заклинание не осталось, так что приходилось уповать на темноту и собственную осторожность. Человек шёл не быстро, постоянно запинаясь. С трудом перебирался

через кочки. Я ждала. Он поравнялся со мной, и в мерцании илуи я увидела его лицо.

И заорала, как не вопила никогда в жизни – потому что никогда в жизни не встречалась с ходячими мертвецами.

Он отшатнулся и выставил вперёд руки.

– Арин…

– Не подходи! – взвизгнула я. – Не притрагивайся ко мне, ронавунг!

– Арин, – выдохнул он, – перестань кричать. Я измучен, замёрз и готов отдать всё что угодно за свой плащ, оставшийся у Керта. Но я живой.

Я замотала головой.

– Ты был мёртв! Я видела твой труп! Дотрагивалась до тебя! В тебе не было ни капли жизни, я бы почувствовала!

Он сделал шаг ко мне. Я отпрыгнула. Он прислонился к дереву, опустив руки. В просветах разорванной и мокрой от крови рубашки виднелась бледная, покрытая мурашками кожа. Не слышала, чтобы ронавунги страдали от холода.

Стянув куртку, я преодолела страх и протянула ему.

– Возьми.

Он взглянул мне в лицо.

– Ты боишься?

– Боюсь, – честно призналась я. – Но ты спас мне жизнь. Думаю, это стоит моей любимой куртки. И угрозы быть съеденной ожившим мертвецом.

Он скинул остатки рубашки. Плечи и грудь в крови, но восьми ужасных ран не существовало. Я не удержалась и коснулась кожи. Тёплая.

– Как же так, Рэй? – выдохнула я. – Ты умер – и всё-таки жив. Кто ты? Что ты за человек?!

Он затянул куртку поплотнее.

– В том-то и дело, что я не человек, Арин.

Я внимательно осмотрела его с ног до головы. Нет, хоть режьте меня! Никаких отличий!

– Но и не итлунг!

– И не итлунг, – покорно согласился он. – Я – Страж, Арин. Осколок вымершего клана, клана Высших. Единственный выживший Страж на Авендуме, способный умирать и возвращаться снова.

– Ты бессмертен? – ахнула я.

– Нет, – усмехнулся он, – коли так, я не остался бы единственным… – Помолчав, он добавил устало: – Пойдём к Орри. Он, верно, волнуется.

Лес вокруг нас размеренно дышал – словно живое, спящее и чуткое существо. Мы быстрым шагом продвигались вперёд. Меня мучили вопросы. Миллион вопросов. И каждый из них требовал немедленного подробного ответа. Держалась я недолго.

– Рэй?

Он повернул ко мне измождённое лицо.

– Что?

– Умирать больно?

Хмыкнув, воскресший мотнул головой.

– Не знаю. Когда в тебя входит меч – больно. Когда отрезают руку – тоже. Потом уже ничего не помнишь.

– А рука отрастает?!

– Как видишь.

– А если голову отсечь?

– Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, воздержусь.

– Весьма признателен.

Недолгая тишина. И опять поток моих вопросов:

– Как тебе удалось уцелеть? Сбежать от Олькрафа?

Рэй споткнулся.

– Давай все разговоры потом, а? – взмолился он. – У меня даже язык заплетается.

Я виновато подставила ему плечо.

– Обопрись.

– Обойдусь.

Тут же он пошатнулся и невольно ухватился за меня.