Аристос
Шрифт:
6. Ничто так не разнит людей, как богатство; ничто так не уподобляет, как бедность. Вот почему всем так хочется быть богатыми. Нам хочется быть разными. Только за деньги можно купить безопасность и разнообразие, в которых мы так нуждаемся. Недостойная погоня за деньгами становится, таким образом, уже достойным стремлением к разнообразию и безопасности.
7. Деньги — это потенциальные возможности; это значит управлять случаем и получить к нему доступ; это свобода выбора; это власть. В былые времена богатые считали, что могут оплатить себе место в раю; в наши дни рай переместился — он здесь и сейчас. Но богач по сути не меняется; и его глубокое убеждение в том, что он по-прежнему может оплатить
8. И богатые и бедные поддерживают «от противного» существующее ныне неравенство в распределении материальных благ. И чем больше какая-нибудь политическая система уравнивает это распределение, тем более популярными становятся любые способы избежать такого уравнивания.
9. Точно так же, как бедные индивиды поддерживают «от противного» богатых, бедные страны поддерживают разный уровень богатства в мире. Америку и страны Западной Европы ненавидят, но им же завидуют — и подражают. Бедная страна — это богатая страна, которая еще не разбогатела.
10. Лотереи, футбольные тотализаторы, всякие разновидности бинго и прочее в том же роде — все это главные средства защиты современных богатеев от современных бедняков. На фонарном столбе вздергивают того, кого ненавидят, — не того, кем хотели бы стать.
11. Нам нужны деньги, чтобы покупать то, что правильное общество предоставляло бы своим гражданам даром. А именно: знания, умение понимать суть вещей и практический опыт. Возможность узнавать из книг о разных уголках света и самим побывать в разных уголках света; в противном случае человек просто проходит по жизни, чаще всего даже не понимая того, что видит, а значит, чаще всего и не умея увидеть того, что попадает в поле его зрения. Самое ужасное в бедности даже не то, что она обрекает человека на голод, а то, что, обрекая его на голод, она обрекает его на унылое прозябание.
12. Богатые покупают разнообразие. Это важнейший закон капиталистического общества. Единственный в таком обществе способ избежать психологической фрустрации — разбогатеть. Все другие выходы заблокированы.
13. Чтобы заколачивать деньги, не требуется в обязательном порядке обладать какими-то выдающимися человеческими достоинствами. Так что зарабатывание денег — своего рода уравнитель. Отсюда становится вполне естественным судить о человеке по тому, что он в состоянии добыть, — по деньгам; а не по тому, что он никогда и ни при каких обстоятельствах не сумел бы добыть, если бы ему это не было дано от рождения.
14. Энциклопедический словарь определяет деньги как всеобщее «средство обмена». Я определяю деньги как реакцию человека на произвол случая, который довлеет над существованием. Гениальность, ум, здоровье, мудрость, сила духа и тела, красота — все это выигрышные билеты, которые мы вытягиваем в лотерее, разыгрываемой еще до нашего появления на свет. Деньги — это изобретенная, за неимением лучшего, человеческая лотерея, которая частично возмещает неудачу тем, кому не повезло в самой первой, космической лотерее. Но деньги — лотерея неважная, поскольку выигрыши, выпавшие в первой, предродовой лотерее, одновременно и бесплатные билеты для следующего розыгрыша призов. Если вам повезло в первой из лотерей, у вас есть хороший шанс оказаться в выигрыше вторично.
15. К разному богатству бедные относятся с разной степенью терпимости. Наибольшая терпимость проявляется в отношении богатства, приобретенного уже после рождения благодаря чистому везению; далее следует богатство, заработанное честным путем в соответствии с действующей системой; и последнее, самое труднопереносимое, — богатство, получаемое в момент рождения, то есть наследственное.
16. Высшее проявление случая — это то, что я есть тот, кто я есть. Отпрыск техасского мультимиллионера — или пигмей из
17. Все мы собратья по роду человеческому; мы не соперники друг другу. Разум и свобода даны нам, чтобы нейтрализовать и контролировать последствия случая, который лежит в основе всякого существования; не для того, чтобы с их помощью оправдывать несправедливость.
Удовольствие в пересчете на деньги
18. Когда-то человек пребывал в уверенности, что способен сам обеспечить себя удовольствиями; ныне он пребывает в уверенности, что за удовольствия он должен платить отнюдь не фигурально. Как будто цветы не растут больше ни на лугах, ни. в садах, — а только в цветочных магазинах.
19. Капиталистическим обществам требуется максимум возможностей для траты денег; как в силу внутренних экономических причин, так и потому, что главное удовольствие для большинства состоит в трате денег. Чтобы сделать это удовольствие более доступным, внедряются разные системы продажи товаров s рассрочку; а всевозможные разновидности лотереи завораживают мечтающих разбогатеть, как яркие огни палаток бродячей ярмарки завораживали когда-то местных селян. Налицо все симптомы, подпадающие под диагноз «потребительская неврастения»; но есть и еще кое-что, намного страшнее.
20. Это поголовное убеждение, что удовольствие можно получить только за деньги; неспособность помыслить об удовольствии, кроме как о чем-то так или иначе связанном с приобретением за деньги и с тратой денег. Невидимая патина на предмете означает теперь его ценность, а не его подлинную, неповторимую красоту. Опыт — это теперь нечто, приобретаемое в собственность, точно так же, как любой купленный предмет, который становится объектом обладания; и даже другие человеческие существа — мужья, жены, любовники, любовницы, дети, друзья — переходят в разряд объектов обладания или не-обладания и ассоциируются с ценностями, заимствованными скорее из мира денег, нежели мира человеческих отношений.
21. Тот, кто жаждет владеть, всегда одержим и в конечном счете не владеет собой. Наша мания коллекционировать не только предметы, имеющие денежную стоимость, но и разнообразный опыт, который тоже всякий раз стоит нам денег, и наша склонность рассматривать такой тезаурус личного опыта как свидетельство объективно ценного существования (недаром и скряга, потихоньку припрятывающий деньжата, почитает свою скаредность великой добродетелью) в конце концов делает нас бедняками во всех отношениях, кроме собственно экономического. Нам кажется, что мы живем как в ссылке, насильно отлученные от всего, что мы не можем себе позволить. Удовольствия, которые не нужно покупать за деньги, воспринимаются как ничего не стоящие. В былые времена мы совершали добрые дела, считая, что так мы вернее попадем в рай; теперь мы считаем, что наши приобретения и наши внушительные расходы и есть рай.