Аристос
Шрифт:
52. Подлинный ученый никогда не сбрасывает искусство со счетов, не ставит под сомнение его ценность, не смотрит на него сверху вниз; и это я считаю едва ли не основополагающим в определении настоящего ученого.
53. Уже сейчас, в Америке особенно, мы наблюдаем стремление превратить искусство в своего рода псевдотехническую отрасль. Так, учебный курс с омерзительным названием «творческое письмо» прямо содействует распространению порочной идеи, будто достаточно овладеть техникой, чтобы создать нечто ценное, и вот уже с каждым днем множатся когорты писателей и живописцев, главная отличительная особенность
54. Их произведения ловко смонтированы и по-модному привлекательны, или привлекательно модны, и все-таки целое — всегда только сумма составляющих, не более того. Нынче когда хвалят технику — хвалят всё. Безупречная скорлупа — но плоти под ней нет.
55. Разумеется, большинство хороших художников и все великие демонстрируют мастерское владение техникой. Но художники-псевдотехники подобны рыбаку, который думает, что самое главное в том, как обращаться с удилищем и насаживать на крючок наживку; тогда как самое главное — знать реку, где он вздумал рыбачить. Прежде вещь, а уж потом ее выражение; но сегодня мы сталкиваемся с целой армией хорошо натасканных «выразителей», поголовно одержимых одной целью — что-нибудь выразить; толпа мастеров-рыболовов, без устали и без толку забрасывающих удочки посреди распаханного поля.
56. Контраргумент на все это следующий: пусть способность выражать — не то же самое, что выражение некой ценности, но и тогда обученный навыкам выражать скорее разглядит то ценное, что подлежит выражению, чем необученный. Я лично убежден в обратном: в том, что обучение, сводящееся к выработке и шлифовке специфических навыков и приемов, ограничивает умение видеть, а не расширяет его. Если, обучая будущего рыболова, вы натаскиваете его в специфических технических приемах, он так и будет смотреть на мир глазами рыбака, привыкшего всё видеть только в свете этих самых специфических приемов.
57. Будущий художник, которого натаскивают «творить» в стиле того или другого признанного современного художника, постепенно усваивает не только его технические приемы, но и характер его чувствования; и эта всегда существовавшая, но теперь особенно вероятная перспектива стать объектом бесконечного подражания, превратиться в того, кто без конца навязывает особенности своего чувствования и видения мира впечатлительным, молодым, «натасканным» умам, — эта перспектива должна расцениваться как крайне отталкивающая, как реальная угроза, подстерегающая всякого по-настоящему серьезного и одаренного художника.
58. Быть художником — значит, во-первых, самому для себя открыть свое «я» и, во-вторых, заявить о своем «я» своим языком. Правильно устроенной школе искусства — о каком бы из искусств ни шла речь — полагалось бы включить в программу два обучающих курса: музейный курс и курс ремесла. В ходе музейного курса преподается попросту история искусства и памятников искусства (всё созданное мастерами прошлого); курс ремесла обучает важнейшим практическим основам, — таким как синтаксис, грамматика, просодия, смешение красок, академический рисунок, гармония, музыкальный диапазон инструментов и все остальное. Всякое обучение или явное предпочтение какому-то стилю, характеру восприятия, философии только вредит — это псевдотехника, но не искусство.
59. Покажи юному мореходу, как вести корабль; но не фальсифицируй показания компаса и не подправляй морские карты так, чтобы идти он мог
60. Быть художником — не значит быть членом тайного общества; это не та деятельность, которая по каким-то непостижимым причинам заказана большинству человечества. Даже самые неумелые, уродливые и неопытные любовники вступают в любовные отношения; что действительно важно — это единичность того, кто создает произведение искусства, а не пресловутая пропасть, которая, как любят повторять, пролегла между, скажем, Леонардо и среднестатистическим человечеством. Нам не дано всем стать Леонардо; но дано принадлежать к одной с Леонардо породе, потому что гений — это только один конец шкалы. Однажды мне случилось взобраться на Парнас, так вот между ничем не примечательной деревушкой Арахова у подножия горы и ее прекрасной вершиной (все воспевавшие ее поэты нисколько тут не преувеличивают) нет ничего особенного — обычный склон; ни бездонной пропасти, ни грозного уступа, ничего такого, чтобы вам вдруг понадобились крылья.
61. Ребенку не разрешают манкировать подвижными играми и физкультурой потому, что у него нет к этому выдающихся способностей. Только каждый десятый ребенок не способен научиться музыке. Поэзия ничего общего не имеет с декламацией, с заучиванием наизусть или с подготовкой к экзамену. Поэзия — это способ рассказать о том, что ты такое, словами, которые так или иначе организованы ритмически. То же представляет собой изобразительное искусство, только вместо слов здесь используется разнообразие формы и цвета.
62. Художник, в сегодняшнем понимании этого слова, — это тот, кто от природы умеет делать то, что все мы должны были бы уметь делать благодаря образованию. Но все наши современные тенденциозные, в плане явного уклона в техническую сторону, системы образования излишне сосредоточены на науке об искусстве, то есть на истории искусства, его классификации и критической оценке; как будто диаграммы, дискуссии, фотографии и фильмы, относящиеся к спортивным играм, вкупе с некими физическими упражнениями могут служить адекватной заменой настоящей игры. Бесполезно создавать все новые и новые возможности для того, чтобы наслаждаться искусством других, пока не будут созданы соответствующие возможности для собственного творчества.
63. Свобода заложена в самой природе всего лучшего, что есть в искусстве, как и всего лучшего, что есть в науке. И то и другое по своей сути — ниспровергатели тирании и догмы; плавильщики застывшей окаменелости, разрушители жесткой, как тиски, ситуации. Поначалу художник может протестовать просто потому, что способен выразить протест; и вдруг потом, в один прекрасный день, им самим же выраженный протест выражает уже его самого. Он становится солдатом на службе у собственного творчества. Стихотворение, которое я пишу сегодня, завтра пишет меня. Я открываю научный закон, а после закон открывает меня.
Игры
64. Игры, спорт и вообще всякое времяпрепровождение, которое подразумевает определенные правила и социальный контакт, за последний век постепенно выдвигались на все более и более заметное место. Подсчитано, что в 1966 году порядка ста пятидесяти миллионов человек смотрели по телевидению финальный матч розыгрыша Мирового кубка по футболу. Не исключено, что игры — как и искусство — мы склонны считать каким-то не вполне серьезным способом проводить досуг. Но по мере того, как досуга становится больше, сильнее сказывается и влияние на нашу жизнь игр.