Аритмия

Джолос Анна

Филатова отрывает недовольный взгляд от очередной шпаклеванной пластинки, на которой рисует.

— Нам тут помощь ваша нужна вообще-то, — Ленка упирает руки в бока.

— Ладно! Не гордая! — бурчу под нос, доставая звезду. — Аркадий Семенович, размотайте пока, пожалуйста, гирлянду.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Решительно направляюсь в сторону Филатовой, сидящей за столом у окна.

— Не могли бы вы восстановить звезду? — демонстрирую ей старенькую елочную игрушку.

— Нет, — опускает голову и продолжает рисовать, не обращая на меня внимания.

— Пожалуйста, —

добавляю я с надеждой.

Молчит.

— Что угодно просите на Новый год. Сделаю! — обещаю я серьезно.

— Что угодно? — выгибает бровь. — Вы себя явно переоцениваете.

— Проверим…

Вскидывает подбородок. Прищуривается.

— Хочу увидеть своего Алонсо! — произносит капризно.

Алонсо? Итальянец, что ли…

— Где мне искать этого мужчину? — склоняюсь к ней ближе и укладываю звезду на стол.

— Полагаю, его, как и меня, вышвырнули за ненадобностью в подобное заведение, — поджимает губы, а в глазах такая беспросветная печаль…

— А куда именно?

— Откуда мне знать. В приют для животных, видимо. Алонсо — мой пес.

Ну приехали…

— Я постараюсь его найти.

Уж поговорить насчет собаки с Лавриновичем мне по силам.

— Как же, — не верит мне женщина.

— Магия ваших рук пленяет! Глубина красок фантастична! Искусство нас объединяет, Мои стихи тоже порой драматичны.

— Уйдите от меня! — шикает она на подкравшегося со спины Аркадия.

— Ну что за женщина! Фурия… Шторм! Настоящая буря! — восторженно откликается Аркадий Семенович.

— Я сказала, отойдите от меня немедленно!

Мои губы помимо воли растягиваются в улыбке.

— Как уйти, если сердце к ней рвется? Если плачет за нею дождем, Если ждет, что она улыбнется Или вспыхнет адским костром.

— Замолчите! Здесь люди! — злится Филатова.

— Гремучка моя кусачая, Неужто внутри один яд? Тебя приручу я ласково И буду безмерно рад!

Склонившись над ней рифмует Аркадий.

— Заберите этого… поэта-неудачника отсюда!

— Если откажете в помощи, приставлю

Аркадия Семеновича к вам в пару на весь день! — шантажирую, еле сдерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

— Ладно, я разукрашу эту вашу звезду! — раздражается наша вредина все больше.

— Аркадий Семенович, не будем мешать художнику. Они страшно не любят, когда у них стоят над душой. Вы справились с гирляндой? Подключить сможем?

Забалтываю старичка и ненавязчиво возвращаю его к сосне, временно дистанцируя от зазнобы…

* * *

Воскресная смена проходит быстро. Обед. Процедуры. Уборка. Ужин. Приятные хлопоты в комнате отдыха.

Уже к вечеру наша пушистая новогодняя елочка при полном параде. Мерцает цветными огоньками, радует глаз своей красотой. Филатова так разошлась, что разукрасила половину елочных игрушек, тем самым вдохнув в них новую жизнь.

А эти их диалоги-пикировки с Семеновичем? Вот уж поистине отдельный вид искусства!

— Пока, студентка! — прощается со мной наш охранник.

— До вторника, дядь Вань!

— Не бери чужие смены! Отдыхать тоже надобно!

— Да…

Он поворачивает ключ.

Отдыхать…

Я сейчас чем угодно готова забить свое время. Лишь бы не думать о парне, чей острый болезненный взгляд, до сих пор стоит перед глазами.

О жадных поцелуях, все еще горящих на губах.

О сказанных мною словах. Резких и подлых.

Понимаю, что поступила правильно, но, черт, как же тошно от себя самой…

Спускаюсь по ступенькам и плотнее заматываю шарф.

Холодно ужас, но так красиво!

Снежинки, кружась, танцуют под фонарем. Деревья одеты в белые одежды. Кругом сугробы. Намело…

Смотрю на часы. Двенадцать десять.

Как раз автобус должен подойти. Надо бы поторопиться.

Прибавляю шагу. Поворачиваю за угол.

— Стоять…

До остановки остается метров пятьдесят, но в темном переулке, у забора, дорогу преграждает незнакомый парень. Рядом с ним появляется еще один, и я на автомате начинаю пятиться назад.

Врезаюсь в кого-то спиной. Испуганно замираю.

— Ну здорово, стукачка, — раздается над самым ухом.

Резко разворачиваюсь.

— Что тебе нужно? — губы еле шевелятся на морозе.

Каримов. Вернулся. Куда пропал после тех разборок в деканате я не знала. Поговаривали, что отец отослал его куда-то в наказание. Хотя до отчисления не дошло.

— Что мне нужно? — лениво делает шаг вперед. — Все просто, Арсеньева. Тик-так… Пришел час расплаты…

Глава 49. В порядке исключения

Ян

Мокро и сыро. Огромная луна то и дело выглядывает из-за облаков.

Игра в самом разгаре…

Сколько продажных шкур вот так, забавы ради, гоняли по лесу, не сосчитать, но сегодня все пошло наперекосяк. С самого начала.