Ария смерти
Шрифт:
Стоило ей прийти к такому заключению, как справа донесся мужской голос:
– Флавия, я приехал!
Она обернулась, но очарование музыкой было столь сильно, что певица не сразу узнала Риккардо, своего рипетиторе [29] , с которым работала над Тоской. Он предложил ей помощь в подготовке к операм Доницетти. Низенький, коренастый, бородатый, с искривленным носом, Риккардо внешне походил на бандита, но его исполнение было таким чувственным, чуть ли не сверкающим, особенно в мягких вступлениях к ариям, которым, по его утверждению, слишком многие певцы не уделяли должного внимания. За те несколько недель,
29
Репетитор (итал.).
Они с Риккардо по-приятельски расцеловались, и он сказал, что вчера она выступила прекрасно, однако Флавия перебила его вопросом, указывая на дверь у себя за спиной:
– Ты знаешь, кто там репетирует?
– Нет, – ответил Риккардо. – Давай это выясним!
И он постучал. Флавия не успела ему помешать.
Мужской голос крикнул: Momento! [30] , женщина тоже что-то сказала, после чего дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина; в руке у него были нотные листы.
30
Здесь: минутку! (итал.)
– Cosa c’е? [31]
С этими словами он вышел в коридор, но, узнав коллегу, а потом и Флавию, замер, прижимая ноты к груди, словно хотел за ними спрятаться.
– Синьора Петрелли! – пробормотал он, будучи не в состоянии ни скрыть изумления, ни сказать что-либо еще.
Позади него Флавия увидела девушку, ту самую, которая вчера вечером дожидалась ее после спектакля – с чудесным голосом и порывистыми движениями. Сегодня она казалась гораздо привлекательнее, с зачесанными назад волосами и без грамма косметики. Без дурно подобранной помады ее даже можно было назвать симпатичной. У нее было выражение лица человека, который сделал что-то хорошо и знает об этом. В руке девушка тоже держала ноты.
31
Здесь: что там? (итал.)
– У вас в Париже прекрасные педагоги, дорогая, – сказала Флавия.
Она вошла в комнату, не спросив позволения, и приблизилась к девушке. Наклонилась, расцеловала ее в обе щеки, потрепала по руке, улыбнулась и еще раз погладила по руке.
– Удивительно, что вы выбрали именно эту партию. – И, предваряя объяснения или оправдания юной певицы, Флавия продолжала: – Но вы справились идеально, несмотря на юный возраст. Что еще вы готовите?
Девушка попыталась ответить, но ей это не удалось.
– Я… я… – только и сумела пробормотать она, потом выбрала нужную страничку и показала ее Флавии.
– «Ламенто [32] Оттавии», – прочла Флавия. – Душераздирающая ария, вы не находите? – спросила она, и девушка кивнула, но дар речи к ней еще не вернулся. – Всегда хотела спеть ее, но для меня тесситура [33] слишком низкая.
Тут Флавия опомнилась
– Простите, что помешала!
32
Скорбная, жалобная ария (итал.).
33
В музыкальном произведении – высотное положение звуков по отношению к диапазону певческого голоса или музыкального инструмента.
– Мы почти закончили, – сказал мужчина. – Планировали репетировать час, но задержались гораздо дольше.
Флавия посмотрела на девушку, которая, похоже, немного успокоилась.
– Вам правда понравилось, синьора? – спросила юная певица, сделав над собой усилие.
На этот раз Флавия искренне засмеялась.
– Прекрасное пение, виртуозное! Потому я и вошла – чтобы сказать вам об этом.
Девушка зарделась и прикусила губу, словно готова была вот-вот заплакать.
– Как вас зовут? – спросила Флавия.
– Франческа Сантелло, – сказала девушка.
– Это моя дочь, синьора, – произнес аккомпаниатор. Он шагнул вперед и протянул Флавии руку: – Людовико Сантелло!
Флавия ответила на рукопожатие, а потом подала руку и девушке – на прощание.
– Мне тоже пора поработать! – сказала она, улыбнувшись аккомпаниатору и его дочери, а потом и Риккардо, который так и остался стоять в дверях.
Дружелюбно кивнув юной певице, Флавия вышла из комнаты и направилась дальше по коридору. Дверь закрылась, и внутри тут же загудели голоса. Когда группа людей, разговаривавших друг с другом, прошла мимо них в обратном направлении, к холлу, Флавия обратилась к Риккардо:
– У этой девочки чудесный голос. Думаю, она станет прекрасной певицей.
Риккардо достал из кармана ключи.
– Позволю себе заметить, что она уже ею стала, – сказал он, открыл дверь и пропустил Флавию вперед.
Она вошла со словами «Редкий случай, когда такая юная…» Фраза оборвалась, стоило Флавии увидеть цветы – единственный букет в простой стеклянной вазе. Они стояли на фортепиано. К вазе был прислонен маленький белый конверт.
Флавия подошла к инструменту, взяла конверт и не задумываясь протянула его Риккардо:
– Пожалуйста, ты не мог бы вскрыть его и прочитать?
Если просьба и показалась рипетиторе странной, он не подал виду. Ногтем большого пальца поддев клапан на конверте, Риккардо открыл его и вынул оттуда простую белую карточку. Затем повернулся к Флавии и прочел: «Мне не понравилось, что ты раздала мои розы. Надеюсь, этого не повторится».
– Подпись есть? – поинтересовалась Флавия.
Риккардо перевернул карточку, потом взял конверт и проверил, нет ли чего-нибудь на обороте; после положил все на фортепиано.
– Нет. Больше ничего.
Он посмотрел на Флавию и спросил:
– Какие-то проблемы?
– Нет. – Она поставила папку с партитурами на пюпитр, взяла вазу с цветами и вынесла ее в коридор. – Кажется, мы работали над концовкой второго акта…
6
По пути домой Брунетти с Паолой говорили о спектакле, который понравился им обоим, но каждому по-своему. Брунетти видел Флавию в роли Виолетты всего один раз, и то по телевизору – в те годы, когда продюсеры RAI [34] еще считали оперу чем-то достойным телетрансляции. Вскоре такие передачи исчезли с экранов; прессу опера также мало интересовала. Разумеется, временами всплывали какие-то околооперные истории, но основное внимание уделялось не певческой карьере, а семейному положению исполнителя – он женится, разводится, разъезжается с партнером, все в таком духе.
34
Итальянская общественная телерадиокомпания.