Арканмирр

Верещагин Петр

Рядом с моим ложем сидел учитель. Как всегда, в его темных глазах не читалось ничего.

— Я — не Тигр, — тихо сказал я.

— Знаю, Йохан, — он наклонил голову на полдюйма. — Это — твое и только твое решение. Когда выздоровеешь, ты должен будешь уйти.

Я кивнул:

— Мне жаль…

— Нет. Никогда не сожалей о свершенном.

— Я сожалею о том, что все должно было закончиться именно так, — упрямо произнес я. — Мне не хотелось отказываться, но…

— Не сожалей, — повторил Коготь Тигра. — Ты со временем найдешь свой путь. Кто может сказать, прав ты был или нет?

Я понял,

что слова более ничего не добавят к уже известному. Мы просто молча смотрели друг на друга — лишенный возраста учитель Школы Тигра и юный готландец, отказавшийся от возможности стать Мастером…

Две пары зеленых глаз проводили взглядом путника, направлявшегося прочь от Иссимы, к ущелью Тысячи Черепов.

— Быть может, нам предупредить его о пауках? — спросила молодая тигрица, отгоняя движением головы назойливого овода.

— Нет, — сказал ее спутник, — он не принадлежит к нам.

— И все-таки… Он достойно вел себя.

— Потому-то мы и не должны предупреждать его. — Оскал тигра был призван соответствовать улыбке. — Мы просто расчистим ему путь.

Тигрица радостно кивнула и поднялась. Она без труда поняла, почему ее спутник принял именно такое решение. Оказать услугу тому, кто мог стать твоим хозяином, но дал тебе свободу — это правильно. Но еще правильнее — не дать ему узнать об этом.

Ибо Царство Зверей и Царство Людей, согласно древним легендам, разделены — и пребудут таковыми вовек. Незачем пробуждать в людях знание об их единстве. Незачем объяснять, что все легенды говорили только о том, что было выгодно сказать их создателям.

Незачем лишать человека права выбора, даже если на самом деле у него нет никакого выбора…

5. Черный Корабль

Мне скучно, бес…

(Фауст)

Ясным зимним вечером, когда на небосводе уже вспыхивали первые созвездия, к закрытым воротам Сидона подошел одинокий путник — не слишком-то обычное явление для этой местности, знаменитой на весь Турракан своими разбойничьими шайками.

— Ты, естественно, желал бы войти? — осведомился один из стражников, когда пришелец забарабанил кулаками по доскам ворот.

— Именно, — с хрипловатым акцентом, выдававшим северянина, сказал тот. — А что, это запрещено?

— У нас не принято входить в город после наступления темноты.

— Неужели нельзя сделать исключение из этого правила?

— Исключение? — оскорбился привратник. — Да кто ты такой, чтобы ради тебя делались исключения? Личный посланец Алхимика?

Гогот стражников был искренним и веселым. По крайней мере, это дежурство оказалось не таким скучным, как многие другие.

— Увы, — вздохнул путник, — Лорд Джафар вряд ли даже подозревает о моем существовании, равно как и большинство других Властителей. Но неужели этот город населен только Их приближенными?

— Да нет, — растерянно ответил истерлинг.

— Отлично. Тогда, я надеюсь, вы позволите поставить каждому из вас по кружке вина — или чего там у вас найдется?

— Приятель, так что ж ты с этого не начал?

Рядом с воротами отворилась потайная дверь, полностью сливавшаяся с

городской стеной. Путник вошел, и стражник тут же запер за ним дверь, применявшуюся по назначению последний раз почти триста лет назад, когда Сидон осаждали полчища жуков-лааконов, пришедших из-за Моря Потерянных Душ.

Пришелец откинул капюшон своего дорожного плаща, открыв широкое лицо и темно-рыжие волосы уроженца Готланда. Все остальные расы именовали таких красноголовыми. Вытащив из кошелька несколько монет — чеканка Шира, подметил стражник, — он отослал младшего охранника в ближайшую таверну за выпивкой.

— Как там, разбойники тебя не беспокоили? — спросил начальник смены, старый сержант. — Здесь бывает опасно…

Красноголовый только усмехнулся, откинув край плаща и предъявив взорам собеседников легкий меч странной формы.

— Встретилась мне группа бездельников, которые думали, что умеют махать дубинами и кричать с важным и внушительным видом.

— Ну?

— Больше они никому не доставят беспокойства.

Стражники переглянулись и кивнули. Самоуверенный юноша, похоже, имел за плечами хорошую школу владения клинком. Интересное совпадение… если учесть недавно возникшую конфронтацию между наместником Хаджаром и начальником порта Аррадусом. Оба «аристократа» (ни один из которых не принадлежал к знати по рождению) усиленными темпами набирали наемников, готовясь к кровавой разборке. Город ждал этого волнующего момента, затаив дыхание и шепотом моля всех богов, чтобы Властитель Джафар не узнал об этом и не наводнил Сидон отрядами рейнджеров «для наведения порядка»…

Не то чтобы я заранее рассчитывал прибыть в этот город. Я просто шел вперед, вверив себя Судьбе, уже неоднократно дававшей мне возможность принять участие в столь странных приключениях, какие вряд ли выпадали многим из жителей Арканмирра, — считая, возможно, даже Героев и Странников. Однако возможность сыграть главную роль в предстоящей «разборке» между двумя вельможами меня не прельщала. Да, любой из них с радостью воспользовался бы предложением «помочь» со стороны мастера клинка, тем более иностранца. Только это было не по мне.

Так что я, не беспокоясь о происходящем в городе, направился к таверне «Семь Лучей», которая, как утверждали стражники, является самой удобной в Сидоне. Я понимал, что она также играет роль наблюдательного пункта городской стражи, однако доброе старое ремесло карманника и взломщика я вовсе не собирался использовать… до тех пор, пока кошель полон золота. Я даже не знал, сколько же монет мне перепало после тех двух сражений в составе армий Владычицы Фрейи — все не было случая сосчитать.

Таверна «Семь Лучей» помещалась в массивном деревянном здании, не отличавшемся особой красотой, на что мне было решительно наплевать. Толкнув дверь, я вошел. Рассчитанный на добрых полсотни человек зал был почти пуст, вероятно, из-за раннего времени; лишь за стойкой стоял толстяк в грязно-белом фартуке, да за столом у северной стены какой-то громила усердно поглощал завтрак. Взгляд толстяка обратился на меня, скользнул по висевшему на поясе кошелю — и трактирщик тут же расплылся в ухмылке: