Арлекин
Шрифт:
Я не знала, что сказать. Извиниться и сказать, что я тут ни при чем, что это не моя ошибка. Сказать, что я не хотела портить ему жизнь. Наконец, я нашла слова:
–Я не заставляла тебя переосмыслить твою жизнь, Хэвен.
–Нет, ты сделала это. Огги говорит, что это сделала именно ты. Он говорит, что ты не хотела этого, но все равно сделала, так же, как это делала Бель Морте, или что-то вроде того. Я твой лев, Анита. Я твой. До тебя я был ничьим. Ты заставила меня желать стать достойным человеком. Разве дело тут только в сексе?
Истина
–Леди всегда заставляет нас искать в себе хорошее, заставляет нас тянуться к новым высотам. Бель Морте не была такой. Она заставляла тебя желать ее, следовать за ней, как собака на привязи, но никогда она не вызывала беспокойства о том, что она может подумать о тебе, если ты сделаешь что-нибудь плохое. Она делала вещи, настолько страшные, что у нас подобных мыслей просто не возникало. Даже Нечестивец посчитал ее безнравственной.
–Огги говорил о том, что могла сделать с твоим разумом Бель Морте.
–Твое притяжение, Анита, замешано на вампирских силах, но то, к чему оно приводит, совершенно уникально, - заметил Нечестивец, и в его голосе зазвучали первые печальные нотки.
–И что это значит?
– спросил Хэвен раздраженно.
–Это значит, мой милый друг, - ответил Нечестивец, - что ты влюблен в эту женщину.
–Нет, - возмутился Хэвен.
–Только любовь к замечательной женщине может заставить мужчину задумываться над каждым его шагом. Только любовь заставляет воина колебаться, чтобы его возлюбленная не посчитала его слишком жестоким. Только любовь делает человека слабым, но поднимает в нем самое лучшее. Иногда это происходит одновременно.
Я не знала, что сказать. Мне казалось, что я просто должна что-то сказать. Возможно, я и не была влюблена в него. Или это было только желание. Или… нам все таки стоило это выяснить здесь и сейчас.
–Я ценю всю честность, Хэвен, правда, но я должна быть уверена, что ты понимаешь некоторые вещи.
Он посмотрел на меня сердитым и недоуменным одновременно взглядом.
–Что за вещи?
–Ты правильно поступил. Ты согласовал с вожаками всех групп животных свое решение. Это было очень хорошее решение. Но я не могу сказать, что это сделало тебя моим другом.
Он сжимал мою руку, положив свои пальца вдоль моего запястья. Мне пришлось очень постараться, чтобы не задрожать от этого прикосновения. Я знала эту дрожь. Это было чертовски близко к тому, как на меня действовал Мика. Но когда Мика вошел в мою жизнь, ardeur был для меня еще совсем в новинку, и у меня не было тогда подвластных зверей. Теперь я могла всем этим управлять. Слава Богу.
–Твой пульс ускорился от одного этого крошечного контакта. Как ты можешь говорить, что нас ничего не связывает?
–Я не говорила, что не хочу тебя. Но это не цель моей жизни. Мне нравится жить с Микой и Натаниэлом. Мне нравится иногда оставаться с Жан-Клодом и Ашером. Мне не нужен человек, который не станет со всем этим мириться. Честно говоря, я стараюсь
–О чем ты говоришь?
–Я хочу сказать, даже не думай, что все решилось только от того, что ты приехал. Ты не понимаешь очевидного, тебе будет сложно стать частью моей жизни.
Он отпустил мою руку, и взгляд его стал холодным.
–Я сказал тебе то, что никогда не говорил ни одной женщине, и вот что я за это получаю?
–Да, потому что такова моя жизнь. Коалиция, созданная нами на этой территории, очень важна для меня. Я не могу рисковать ею, ни ради секса, ни ради любви.
–Спроси ее, что она к тебе чувствует, - предложил Истина.
Хэвен покачал головой.
–Скажи ему, что ты к нему чувствуешь, Анита.
Я не хотела делать это, но Истина был прав. Во-первых: Хэвен был честен со мной. Во-вторых: мужское самолюбие - очень тонкая вещь. Самые стойкие мужчины зачастую очень легко обижаются и тяжело отходят от обид. Я не знала, как себя будет вести Хэвен, что будет между нами, но что бы это ни было, оно должно быть честным.
–Я думала о тебе, пока ты был в Чикаго, но не так, как это было с тобой. Я отправила тебя домой потому, что очень хотела тебя. Мне хотелось сорвать с нас обоих одежду и заняться сексом.
–Ты говорила, что хотела этого.
–Я все еще хочу этого. Но мои изначальные привязанности сильнее. Это очень походе на то, что у меня было с Микой. Если расстояние между мной и мужчиной увеличивается, мне легче это контролировать.
–Интересно, что было бы с твоим самоконтролем, отпусти я своего льва на свободу? Ты ранена. Тебе нужно поправиться, но когда тебе станет лучше, я хотел бы испытать твой самоконтроль на моем льве.
–Не угрожай мне, Хэвен. Я не люблю угроз.
–Это не угроза, Анита. Просто сейчас я чертовски хорош. Ты понятия не имеешь, насколько.
–Я понимаю это, - ответила я.
–Но я сам не хороший. Я плохой. Я мыслю, как плохой парень. Если ты продолжишь меня игнорировать, то и все хорошее во мне растает.
–Что это значит?
– спросила я.
–Это значит, что как только я убью Джозефа, я заберу его прайд и стану полноценным членом вашей Коалиции. Я буду местным Рексом. Как только у меня будет прайд, я больше не смогу вернуться в Чикаго.
Человек во мне громко орал о том, что самым разумным было бы отослать его домой. Холодная и практичная часть меня спросила, а кто тогда станет управлять львами? Других кандидатур у нас не было. Львица внутри меня желала проверить, настолько ли он хорош, как рассказывает. Не совсем в сексе, но помериться силой. Львица, как никто из моих животных, искала полноценного партнера, помощника, который смог бы защитить ее. Ни одно другое животное не вело себя так. Я почувствовала, как где-то шевельнулся тигр. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Мне хотелось того же.