Арлекин
Шрифт:
— Но ведь вы тоже были на сцене, — повернулась она ко мне.
Меня, бывало, узнавали как Аниту Блейк, охотницу на вампиров и повелительницу зомби, но никогда — по тому единственному вечеру, когда я вышла на сцену «Запретного плода». Натэниел вместо чужой женщины из публики выбрал меня. Я согласилась, но второй раз меня не тянуло.
— Однажды, — кивнула я.
Натэниел рядом со мной напрягся — мне надо было просто сказать «да». Он забеспокоился, не стесняюсь ли я его, но зря. Мне не было неприятно, что он стриптизер, просто это не мое. Для этого во мне слишком мало эксгибиционизма.
— Я наконец-то
Она обернулась к своему мрачному бойфренду.
Он наконец-то кивнул, не глядя на меня. Точно смущается. Так что нас таких двое. Я на сцене ничего с себя не снимала, но все равно не люблю об этом вспоминать.
— Это так эротично было — то, что вы делали, — сказала она. — Так чувственно.
— Я так рад, что вам понравилось! — ответил Натэниел. — Я буду выступать завтра вечером.
Она просияла счастьем:
— Я знаю, я на сайте смотрела. Но о вашей подруге ничего там не было. Она повернулась ко мне: — Грег очень хотел бы знать, когда вы снова будете выступать. Правда, Грег?
Но смотрела она при этом на меня.
В голове у меня сразу сложился ответ: «Когда ад замерзнет». Что я сказала бы вслух, не знаю, потому что нас спас Натэниел:
— Вы помните, как уговаривали Грега прийти в клуб?
Она кивнула.
— А я должен был уговорить ее выйти на сцену.
— Правда? — удивилась она.
— Правда, — ответил Натэниел.
И наконец заговорил Грег:
— Это был ваш первый раз на сцене?
— Да. — Я думала, как выйти из этого разговора, чтобы это не было грубо. То есть я бы не против нагрубить, но Натэниел не стал бы. Для бизнеса плохо, да и вообще грубость — не его стихия.
— Не было впечатления, что у вас это первый раз.
И тут он на меня наконец посмотрел — таким взглядом, который у незнакомого мужчины видеть не хочется. Слишком много жару, слишком сексуально.
Я посмотрела на Натэниела, и взгляд мой говорил ясно: «Заканчивай этот разговор, а то я его закончу».
Натэниел понял этот взгляд — он достаточно хорошо его знал.
— Рад, что вам понравилось, надеюсь вас обоих завтра увидеть. Хорошего вам вечера.
И он двинулся уходить, я за ним. Грег придвинулся ближе:
— А вы завтра будете?
— Конечно! — улыбнулся Натэниел.
Он мотнул головой:
— Да не вы, она. Как ее зовут?
Я не собиралась называть ему свое имя. Вот не спрашивайте почему, но не собиралась. И снова на выручку пришел Натэниел:
— Ники.
Я глянула на него выразительно, но к паре стояла спиной, и они этого взгляда не увидели.
— Ники? — переспросил Грег.
Натэниел взял меня под руку и повел, балансируя коробкой в другой руке.
— Так ее зовут на сцене.
— Ники будет в клубе?
— Никогда, — ответила я и пошла быстрее.
Натэниел догнал меня. Когда его — то есть наши — фэны остались позади, у него на лице выразился ужас. Ужас перед грядущей ссорой.
5
Не настолько я разозлилась, чтобы не осматриваться на ходу в толпе, но все же пришлось злость в себе давить, чтобы видеть как следует. На самом деле неловкости было больше, чем злости, отчего грядущая ссора обещала быть еще сильнее: я терпеть не могу быть смущенной
Я подождала, пока мы дошли до стоянки, и только там спросила:
— Ники? Что это еще за блядское имя?
— Первое, что вспомнилось, — ответил он.
Я отстранилась так резко, что он едва коробку не выронил:
— На сцену я больше никогда не выйду. Поэтому сценический псевдоним мне без надобности.
— Но ты же не хочешь, чтобы угадали твое настоящее имя?
Я нахмурилась:
— Часто бываю в новостях, рано или поздно они догадаются.
— Может быть, но если ты им дашь сценический псевдоним, они его запомнят, и будут считать тебя стриптизеркой, а не федеральным маршалом. Ты и без того дико смущаешься, что детектив Арнет нас тогда видела вместе на сцене.
— Ага. И все жду, что она расскажет всем полицейским, с которыми она и я вместе работаем.
— Но ведь не рассказала? — напомнил он.
Я кивнула.
— Она не может сказать, что видела тебя, не признавшись, что сама там была, и не говоря зачем, — сказал он.
— Копы вполне себе ходят по стриптизам, — возразила я.
— Но она не стриптиз пришла смотреть, она приходила ко мне.
Тут я остановилась. Повернулась. Уставилась:
— В смысле?
— Она пришла в клуб, когда тебя не было. Поскольку ты очень стараешься там не появляться, выбрать время ей было нетрудно. А не могли бы мы продолжить разговор в машине?
Верное замечание. Я открыла машину, мы сели.
— А где вторая машина?
— Мика меня подвез, и машина осталась у него, если понадобится. Я же знал, что ты меня отвезешь.
Тоже верно. Я включила мотор, чтобы запустить отопление — заметила наконец, что прохладно. До тех пор злость поддерживала во мне тепло, несмотря на распахнутое пальто.
— Так как это она приходила к тебе?
— Заплатила за приватный танец.
— Чего-чего сделала?
Детектив Джессика Арнет работает в Региональной Группе Расследования Противоестественных Событий, РГРПС. Это отдел местной полиции, с которым я работаю чаще всего. Я знаю, что она сильно западала на Натэниела, а я так тогда старалась не признаваться, что живу в одном доме со стриптизером, что слишком держала его в секрете. Пока не привела его как своего кавалера на одну свадьбу, где Арнет тоже была. Тайна вскрылась, Арнет на меня разозлилась, что я раньше ей не сказала. У нее было такое чувство, что я ей позволила выставлять себя дурой. Она не стала этого делать, но она впервые пришла в «Запретный плод» в тот единственный вечер, когда Натэниел вытащил меня на сцену. И сейчас она уверена, что я над Натэниелом извращенно издеваюсь. Ну, и правда — вытащите мужчину на сцену в цепях да огрейте его пару раз бичом, так все будут думать, что вы извращенка-садистка. Бич, конечно, был идеей Натэниела и Жан-Клода. Очевидно, входит в обычное шоу Натэниела. А что я потом сделала — так это было личное мое с ним. Я его пометила — укусила так, что кровь у него пошла прямо на сцене. Это был первый раз, когда я сознательно его вот так пометила — не потому что ardeur овладел мною, а потому что Натэниел это любит, а я ему обещала.