Арлекин
Шрифт:
— Прости, рыбонька. Я просто надеялся, что это зрелище — мы с Натэниелом — как-то на тебя подействует.
— Подействовало. Оно меня озадачило.
Байрон засмеялся, и от этого лицо его стало моложе, мелькнуло тенью на нем, каким он мог быть в пятнадцать лет, когда его нашел вампир и сделал так, что шестнадцать ему уже никогда не будет.
— Озадачить — такой цели я перед собой не ставил.
Я пожала плечами:
— Ну, извини.
Он покачал головой:
— Ну, да. Я не действую на тебя в эту сторону.
— Как и
Он снова засмеялся:
— А секс был прекрасный.
— Но тебе бы больше понравилось, если бы это был Жан-Клод.
Что-то мелькнуло в его глазах, он даже посмотрел вниз, пряча их подчеркнуто жеманным жестом. Когда он снова поднял на меня взгляд, сам он прятался за улыбающейся пустотой.
— Жан-Клод любит тебя, рыбонька, что и объяснил мне с излишней ясностью.
Я собралась было спросить, что он имеет в виду, но тут открылась дверь и вошел вампир, чье имя только что было названо. Одежда его только выглядела темной в клубе — обычная для него черная. И она была черной, но обычной не была.
На нем был фрак, настоящий фрак с фалдами. Впрочем, если они из кожи, это все равно фрак? Ремни, похожие на шелковые подтяжки, змеились по голой коже его груди, и я смотрела на эту кожу, как мужчины смотрят на женскую грудь. Это на меня не похоже. В смысле, грудь у него прекрасна, но остановиться здесь и не поднять взгляда к лицу — это неправильно. Потому что, как бы ни была она красива, лицо у него все равно лучше. И я подняла голову, поглядела в лицо.
Черные кудри спадали ниже плеч, на шее бархотка с камеей, которую я ему подарила. До зовущего к поцелуям рта линия щеки была как крыло ласточки, вся — изящество, вся… Крыло ласточки? Что это еще за чертовщина? Никогда ничью линию подбородка так не описывала.
— Ma petite, все ли с тобой хорошо?
— Нет, — ответила я тихо. — Кажется, не все.
Он придвинулся ближе, мне пришлось задрать голову, чтобы встретить взгляд этой полночной синевы глаз. Как сегодня в кино, когда я увидела Натэниела — я была слишком заворожена, слишком увлечена им. Мне пришлось буквально закрыть глаза, чтобы меня его вид не отвлекал от слов, которые я хотела сказать:
— Мне кажется, кто-то на меня воздействует.
— Что ты имеешь в виду, ma petite?
— Ты хочешь сказать, это как сегодня в кино, — подсказал Натэниел. Откуда-то уже ближе, чем с дивана — подошел, наверное.
Я кивнула, все еще не открывая глаз.
Голос Жан-Клода прозвучал прямо передо мной:
— Так что сегодня было в кинотеатре?
Натэниел объяснил.
— Ей пришлось достать крест, и только тогда стало лучше, — закончил он.
— Но сейчас крест на мне, — возразила я.
— Он под блузкой. А тогда он был совсем на виду, — напомнил Натэниел.
— Это не должно иметь значения, если только этот вампир сейчас не с нами в одной комнате.
— Попробуй достать крест, — предложил Жан-Клод.
Я
— Это не должно было бы иметь значения, — сказала я. И посмотрела ему в лицо, в эти чудесные глаза. Всего лишь глаза — красивые, захватывающие — но не в буквальном смысле. — Опять прошло.
— А что тут происходит, рыбоньки? — спросил Байрон.
Он подошел к нам, глядя то на меня, то на Жан-Клода.
— Лизандро, оставь нас, — сказал Жан-Клод.
Лизандро, кажется, собрался возразить, но передумал. Он только спросил:
— Мне остаться за дверью или вернуться в клуб?
— За дверью, я думаю, — ответил Жан-Клод.
— А разве не стоит ориентировать наших охранников? — спросила я.
— Это дело не касается родере.
— Пока тебя не было, Лизандро выдвинул тезис, что если мы подвергаем их опасности, они имеют право знать причину.
Жан-Клод посмотрел на Лизандро — не самым дружелюбным взглядом.
— Действительно?
Лизандро ответил таким же твердым взглядом.
— Я говорил о выборе Анитой следующего подвластного зверя, но ничего о твоих приказах, Жан-Клод.
— Все, что касается ma petite, касается меня.
В его голос послышался намек на мурлычущее рычание.
Лизандро чуть переступил с ноги на ногу, выдохнул так, что это было заметно.
— Не хочу быть бестактным, но разве не хочешь ты, чтобы следующим она выбрала более сильного зверя? Такого, который укрепил бы твою власть.
Жан-Клод смотрел на него в упор, и Лизандро старался одновременно смотреть на вампира и не смотреть. У меня годы ушли на овладение этим фокусом, но хорошо, что сейчас он мне уже не нужен, потому что я набрала достаточно силы. Очень трудно держаться круто, когда не можешь смотреть противнику в глаза.
— Моя сила как-то касается крыс? — спросил Жан-Клод.
— Да.
— Чем?
Очень недружелюбно прозвучало это простое слово.
— Твоя сила обеспечивает нашу безопасность. Крысолюды помнят, как жилось в Сент-Луисе, когда мастером города была Николаос. — Лизандро помрачнел и покачал головой. — Она не защищала никого и ничего, кроме вампиров. Ты же, Жан-Клод, заботишься о всем противоестественном населении города.
— Я думал, ты поймешь, что о таких вещах думает ma petite.
— Она — твой слуга-человек, — возразил Лизандро. — Ее действия — твои действия. Разве не считают вампиры, что слуга-человек — всего лишь продолжение своего мастера?
Жан-Клод моргнул и прошел дальше в комнату, по дороге взяв меня за руку.
— Приятное самодовольство. Но ты же знаешь, что ma petite — самостоятельная личность.
Его рука ощущалась в моей твердо, реально, и мир вдруг стал надежнее. От одного прикосновения его руки я вдруг будто пришла в себя.