Арлекин
Шрифт:
Не знала, — подумала я.
— Ашер был польщен, — сказал Жан-Клод, — но мы оба сочли, что другие группы будут тревожиться, если Нарциссу окажут такую честь.
Я старалась не смотреть на Жан-Клода, потому что должен же был кто-то мне сказать? Я пила кофе и пыталась ничего не выразить на лице — это у меня не всегда хорошо получается. И слишком быстро пила, чтобы получать от кофе удовольствие, зато ничего не выдала. Ну, надеюсь, что не выдала.
— Но Ашер ходит в клуб
Клуб Нарцисса был в основном предназначен для бондажа и подчинения, так что «развлечение» могло пониматься очень широко. Я не знала, что Ашер туда ходит. Вообще-то быть среди своих зверей — ощущение приятное, по себе знаю. Мне нравится среди леопардов, волков, даже среди львов. Но, кажется, тут много что происходило, а я прохлопала… и это мне не нравилось.
— Ашеру нравится то, что предлагает клуб, но наиболее личные предложения Нарцисса он отклонил — и снова-таки потому, что какая-нибудь другая группа зверей могла бы отрицательно воспринять столь явный фаворитизм, — сообщил Жан-Клод.
— Однако Нарцисс явно считает, что Ашер поддастся его чарам, и это только вопрос времени.
— Он знает Ашера не так хорошо, как ему кажется, — возразил Жан-Клод.
— Но Ашер любит бондаж, — сказал Рафаэль.
Жан-Клод пожал плечами — поразительное это галльское движение, означающее все и ничего. В частности оно могло означать, что Рафаэль прав, а для меня это снова новость. Так что же еще мой мастер от меня скрывает?
— Если Нарцисс сможет соблазнить твоего Ашера, он это сделает. И попытается соблазнить тебя, — сказал Рафаэль.
— Нарцисс уже пытался меня соблазнить, — ответил Жан-Клод. — У него не вышло.
— Он говорил, что Николаос, прежний мастер города, отдавала ему тебя несколько раз. Хвастался знанием твоего тела — и тем, что делал с ним. — Рафаэль всмотрелся в лицо Жан-Клода так же пристально, как до того в мое. И будто бы даже старался смотреть глаза в глаза, что с вампирами не всегда разумно.
Жан-Клод обратил к нему красивое и ничего не выражающее лицо.
— Тебе он не хвастался, — сказал он.
— Ты в этом уверен?
— Весьма. Он любит поговорить в процессе… в процессе. Мог бы говорить обо мне, занимаясь чем-то похожим с кем-нибудь другим. Я бы даже удивился, если бы этого не было. Очень любит сопоставлять и противопоставлять и своих любовников, и своих жертв.
— И ты был его любовником?
— Нет, я был его жертвой. Николаос отдала меня ему без защитного слова, и мне, чтобы он прекратил делать со мной то, что хотел, приходилось полагаться только на свой скромный дар убеждения.
Рафаэль рассмеялся резко и невесело.
— Скромный дар! Ложная скромность, судя по тому, что я слышал. Нарцисс дорого бы дал, чтобы снова получить тебя… в жертвы.
— Он говорил.
— Кажется, он уверен, что Ашер — это
Наконец-то тема, на которую я могу говорить, не выдавая своей неосведомленности насчет Ашера и гиен.
— Насчет меня и Нарцисса можете не волноваться. Не мой тип.
Рафаэль кивнул с серьезным лицом. Кажется, он сегодня еще не улыбнулся.
— А я твой тип, Анита?
Ричард рядом со мной напрягся. Я обернулась, глянула на Жан-Клода по другую сторону от Ричарда.
— Могу я говорить просто? Не переверну ничью политическую тележку с яблоками?
— Говори, и посмотрим на результат.
Не слишком поощрительное высказывание, но я воспользовалась разрешением.
— Ты красив, и если бы речь шла о свидании, было бы, о чем говорить. Но ты хочешь сразу перескочить к сексу, а для меня это не просто.
Он посмотрел на меня — очень критическим взглядом. И я ответила взглядом недовольным:
— Да, у меня много любовников. Но случайных среди них нет, Рафаэль.
Он перевел дыхание, сделал глоток из чашки и сказал:
— Может быть. Но быть твоим любовником — это, видимо, повышает силу каждого мужчины, которому ты… отдаешь себя.
— Это не так.
— Назови хоть одного, который не приобрел бы от этого силу.
— Трех могу назвать. Лондон, Реквием и Байрон.
— Первые два были мастерами еще до того, как ты с ними спала. Трудно судить, с какой силой они сюда прибыли и какую могли здесь приобрести. Байрон спал с тобой только однажды. Кажется, что этого недостаточно. — Он поставил чашку на блюдце. — Хорошо: твои регулярные любовники приобретают силу.
— Мне кажется, ты меня переоцениваешь.
Рафаэль передал тарелку Луи — тот встал и поставил ее на стол, будто ему велели. Рафаэль посмотрел на меня — так, будто видел меня насквозь и стену за мной. Таким взглядом человека изучают, взвешивают и оценивают. Я сумела под этим взглядом не поежиться, но усилий это потребовало значительных.
— И что? — спросила я.
Он посмотрел на Жан-Клода:
— Она не знает?
— Не уверен, что понимаю смысл твоего вопроса, — ответил Жан-Клод.
— Жан-Клод, каждый из любовников Аниты увеличивает свою силу. Ашер был мастером только по названию — ну, почти, — но с тех пор, как он оказался у нее в постели, у него так прибавилось силы, что он мог бы иметь свою территорию. И имел бы, но он слишком любит вас обоих, чтобы с вами расстаться. Натэниел был жертвой для каждого желающего — сейчас это личность, с которой приходится считаться. И ты лично приобрел больше силы, чем вообще мечтать мог.
— Ты считаешь, что это ma petite дала мне силу, а не я поделился с нею своей?