Армада 3
Шрифт:
Вскоре я потерял к нему интерес. Уж не мозги ли я ему сжег?
Еще несколько минут отдыхал, затем вспомнив, что нужно как можно скорее добраться до Доминиона, собрал свое оружие и продолжил путь на север, туда, куда ушел доминатор.
Нелегко было пробраться через завалы камней. Повсюду обломки, куски льда, трещины – «Тиран» крушил все, что попадалось на пути, совершенно не заботясь о том, что за ним последует простой человек. Несколько раз я поскальзывался и падал, проваливался в трещины, но «Палладин» защищал от негативных последствий.
Уже
Если бы не уже приевшийся рыжеватый полумрак, местность почти бы не отличалась от земной. Тот же снег, лед и камни. Нет, вообще в горах я всего-то и был три раза. Точнее, этот третий по счету. Но я запомнил, как это должно выглядеть.
Я сильно переживал за свою девушку.
Донесет ли ее «Тиран»? Выживет ли она?
Про технологию криостаза я слышал и ранее, но Федерация еще не успела принять ее на вооружение, ограничившись только применением более примитивного анабиоза.
Отличие в том, что при криостазе в сердце пациента вводится специальный химический состав, который попадая в клетки, защищает их от любых последствий обморожения, при этом позволяя сохранять структуру почти на сто процентов. Это сложнее и дороже, чем тот же анабиоз, в котором тело хоть и находится в среде с отрицательной температурой, но все же не замерзает полностью. Как это могло помочь Анне, я толком не понимал, полностью положившись на доминатора.
Отдохнул, снова направился в путь.
Далее пошли совсем уж чудовищные завалы. Эх, как жаль что на «Палладине» нет репульсорных прыжковых двигателей. Можно было бы в несколько приемов преодолеть целые завалы… «Тахион» в этом плане был куда продуманнее. Да что там, во всем продуманнее.
Забираясь на одну из скал, я не удержался и сорвавшись с нее, проехался на брюхе вниз и обоими ногами провалился в глубокую трещину. Сверху посыпались тяжелые камни и один из них попал прямо по шлему. Бронестекло треснуло, сломалось крепление. Шлем едва не сорвало с меня, хотя досталось ему хорошо. От толчка я долбанулся затылком об обод, в голове зазвенело.
– Дерьмо! – я попытался выбраться, но ничего получилось – скаф застрял намертво. Перспектива остаться здесь меня совсем не радовала. Нет, конечно, можно было разблокировать скаф и выбраться из него самостоятельно. Но что дальше?
Температура вокруг минус восемь градусов. И то, это пока ветра нет. Когда же появлялся пронизывающий ветер, к показателю температуры прибавлялись новые цифры. Отрицательные. А появлялся он часто.
Дышать я вполне мог. Было дело, почти двадцать минут без шлема и нормально. Кислородное голодание меня никак не беспокоило. Ну да, в голове немного шумело, и появлялся дискомфорт в легких, но это полная ерунда.
Считалось, что дыхание более семи минут без шлема, гарантированно выводило из строя легкие обычного человека. По истечении пяти минут лопались капилляры, затем более крупные сосуды. Человек попросту захлебывался в собственной крови. Конечно, такие симптомы были не у всех. Стадии-то разные. Но дураков не было – никто и не
А вот у меня что-то пошло не так.
Возможно, пробуждение пси-способностей как-то повлияло на мой организм, изменило обмен веществ. Да черт его знает, я же не медик. Не задыхаюсь и то хорошо.
Минут пять я пытался освободиться, но все без толку. Под весом бронекостюма и своего собственного, я основательно застрял в трещине, причем сразу обеими ногами. Дернулся вправо. Влево. Без толку. Шлем полетел в сторону.
– Вот зараза, да как так?
Попытки освободиться ни к чему не привели. А когда сверху сошел небольшой сугроб снега – я понял, что попал в самую задницу. При такой температуре человек может двигаться до двадцати минут, возможно, больше. Дальше организм уже не сможет нормально функционировать. И обморожение не сравнить с криостазом – тут ничего не будет поддерживать твою жизнь.
Большую роль играл ветер. Да и мне нужно было пройти еще не менее десяти километров, а как я это сделаю за двадцать минут?
Кое-как освободившись от засыпавшего меня снега, я не нашел ничего лучше, как разблокировать скаф. Вопреки ожиданиям и это оказалось проблематичным. Лишь через пару минут остервенелых попыток выбраться, я наконец-то освободился от зажатого «Палладина».
– Бля, холодно-то как, – стуча зубами, пробормотал я.
В аварийном ранце был «Теплоид» – специальный термопакет, которым отогревают обмороженных. Места он занимал мало, а применялся крайне редко. Только в моем случае он совершенно не годился. Чтобы от него был какой-то эффект, нужно лежать неподвижно, а это ни к чему не приведет. В движении он не работает.
Согреться банально нечем.
Конечно, минус восемь это не такая уж и опасная температура, но вокруг лед, сильный порывистый ветер. А на мне только тонкий комбинезон из полиэстера. Ни обуви, ничего. Организм не справится с переохлаждением. Казалось бы, двадцать второй век, а у меня угроза откинуть копыта от переохлаждения.
Так, а если дать команду нанитам, чтобы они регенерировали обмороженную кожу? Попробовал, но сразу пришел к выводу, что занимаюсь херней. Чтобы наниты могли регенерировать обмороженные ткани и снимать негативные последствия, нужно, чтобы их концентрация была как минимум втрое выше. Наноорганизмы просто не понимали, что именно нужно лечить – обморожение затрагивало все тело. Да и я не мог управлять сразу всеми, а моя собственная регенерация не справлялась.
Я уже не стучал зубами. Долбил ими как из пулемета.
Кое-как сжал челюсти так, чтобы меня не дергало. Но помогало слабо – тонкий костюм продувался на раз-два. Куда там лазить по горам?
Самочувствие ухудшилось. Появилось навязчивое желание влезть в какую-нибудь яму, сжаться и заснуть. Мысль о том, что мне нужно к Анне еще подгоняла, не давала отключиться. Но в какой-то момент я понял, что даже если она и уцелела, то меня попросту не дождется. Здесь, среди льда и камней меня никто не найдет. Даже доминаторы.