Армагеддон объявлен
Шрифт:
Вскоре стрельба постепенно затихла. Но Бен Розенталь не стал дожидаться окончательного результата «задушевной» беседы с золотопогонным генералом. К тому времени он уже мчался что было мочи к магам.
– Правильно поступил ваш Бен Розенталь, – неожиданно заговорил Хайвер, – дополнительная масса вещества, отправленная в прокол, лишь дает противнику шанс намного быстрее внедриться в этот мир. То, что вы сейчас видите, еще даже не начало крупномасштабного вторжения, а подготовка к нему, и если на этой стадии вашим магам не удастся залатать дыру, пиши пропало – нас уже ничто
– Но ваши могучие планетарные машины, – Зуур эр Шуур с нескрываемой укоризной взглянул на дарида, – наверняка с их помощью можно как-нибудь заткнуть дыру.
– Извините, друзья, но если бы это было возможно, я бы не медлил ни единого мгновения.
– Но ты хотя бы мог помочь местным магам ценным советом, – резонно заметил Парацельс. – Все-таки у даридов больше опыта в борьбе с агрессором.
– Какой там опыт, – совсем по-человечески махнул рукой дарид, – я даже не сам запустил тогда генераторы стасисного поля. К тому же пускай и ценой гибели своей цивилизации мы не позволили врагу зайти настолько далеко, как сейчас.
– Если бы не ваши планетарные машины, – с упреком произнес Эксилас, – враг ни за что не смог бы прорваться в Керен Мушук.
Хайвер сконцентрировал взгляд своих глаз-стебельков на бывшем отшельнике и полностью лишенным какой-либо эмоциональной окраски голосом заговорил:
– Мне понятен смысл твоих упреков, уважаемый Эксилас. Более того, я их принимаю, хотя предотвратить вторжение в том крайне беспомощном состоянии я вряд ли смог бы при всем моем желании. Тем не менее я постараюсь приложить все свои силы, чтобы оказать реальную помощь вашим магам.
– В таком случае нам следует доложиться Вельмиру, коль наша группа до сих пор находится в его распоряжении, – спохватилась Эниэль, вспомнив в очередной раз, на чьих хрупких плечах лежит весь груз ответственности. – Да и генералу будет полезно узнать, где трое его дармоедов пропадали все это время.
– А вот этого, пожалуй, сейчас делать не стоит. – Хайвер одарил девушку своей «обворожительной» улыбкой, и той, несмотря на всю ее хваленую эльфийскую выдержку, стало как-то не по себе. – Вашим чародеям и без нас есть чем заняться, а подключиться к эгрегору мы с Зуур эр Шууром сможем и отсюда. Ты согласен со мной, коллега? – При этом оба его глаза сфокусировались на стоявшем за его спиной шамане.
«А что, – неожиданно в голову Зенона пришла забавная мысль, – очень удобные глаза: никакой враг сзади не подкрадется, а также из-за угла за вооруженным противником можно следить, не подставляясь под пули».
Юноша даже весело захихикал, к удивлению присутствующих.
– Что это с тобой, Зен? – спросила вездесущая Эниэль. – Ты часом со страху умишком не тронулся?
На что смущенный Зенон преувеличенно возмущенно воскликнул:
– Да ну тебя! Вечно напридумываешь… Человеку, что, теперь и улыбнуться собственным мыслям нельзя?
– Улыбайся на здоровье, – великодушно разрешила эльфийка и, взглянув на дарида, спросила: – Уважаемый Хайвер, а чем мы – обыкновенные смертные, не обладающие даже слабыми зачатками магии, можем быть полезны?
– В общем-то, ничем, – предельно
– Насчет этого мог бы и не предупреждать, – кивнула Эниэль и первой поспешила удалиться из означенной магом опасной зоны.
Тем временем Бен Розенталь вошел в центральный круг, где его поджидали Вельмир, Лиин и прибывший вместе с ними по воздуху незнакомец. В бинокль, который Зенон напоследок все-таки конфисковал у огра, было хорошо видно, что главный среди магов именно он. Этот тип самоуверенной наружности спокойно отдавал приказы, и по его команде круги то увеличивались, то уменьшались в диаметре. Впрочем, его право распоряжаться никем не оспаривалось, наоборот, все его указания беспрекословно выполнялись.
– А что это они там делают? – спросил Парацельс.
– Кто ж их знает, милый, – ласково проворковала эльфийка. – Ты бы поменьше смотрел в их сторону, а еще лучше – укрылся бы вон за тем камнем.
«Вот ведь «повезло» парню, – с жалостью подумал Зенон. – Теперь она его до самой смерти опекать будет, если, конечно, не подыщет достойную замену», – и, наклонившись к розовому ушку Кайлы, нежно поцеловал его.
Девушка о чем-то негромко переговаривалась со вновь обретенным отцом. Но, почувствовав ласковое прикосновение губ, оборвала на полуслове недосказанную мысль, повернулась лицом к возлюбленному и наконец-то впервые после невыносимо-долгой разлуки потянулась своими губами к губам суженого. При этом она заметно стеснялась посторонних, а в особенности отца, но все-таки удержаться была не в силах…
На их материализовавшуюся непонятно откуда достаточно многочисленную группу до сих пор никто не обратил внимания: ни военные, ни маги. Как ни странно, даже облик весьма самобытного дарида не вызвал массового интереса. По этому поводу в душе Зенона зародились подозрения определенного свойства, но юноша был недостаточно компетентен в вопросах магии, чтобы уличить Хайвера в чародействе. Впрочем, если тот и отвел кое-кому глаза, Зенон нисколько его не осуждал, ибо понимал, какой ажиотаж вызвало бы внезапное явление народу существа столь необычайной наружности. Откровенно говоря, вопросы подобного рода в данный момент меньше всего интересовали нашего героя. Оставив Кайлу на попечение ее родного отца, он припал глазами к окулярам бинокля и внимательно наблюдал за тем, что происходит в долине.
Подчиняясь приказу своего генерала, солдаты вместе с техникой в организованном порядке начали отход от занимаемых ранее позиций. Стоит отдать должное дисциплине и выучке личного состава – отступление ничуть не напоминало массовое бегство, скорее войсковые маневры во время учений: никакой паники, все четко и слаженно.
Маги продолжали стоять в прежнем порядке и чего-то ждали. Между тем прибывшая четверка во главе с Батей вошла внутрь меньшей окружности. Незнакомый самоуверенный тип занял место в самом центре, а Вельмир, Лиин и Бен Розенталь образовали вокруг него еще один небольшой круг.