Армагеддон в юбке

Осенний ветер легко подхватил опавшие листья и письмо с немногочисленными строчками. Поднял его, закружил и заставил выпорхнуть за пределы кладбища, унося с могилы, эпитафия на надгробии которой, гласила: «Я еще вернусь, и вы пожалеете, что я не обрел вечного покоя».

Случайный прохожий наклонился, поднял лист и пробежал глазами по строчкам. От письма веяло тонким ароматом мяты и роз, а бумага, казалось, еще хранила прикосновение пальцев. Ветер взметнулся, будто раненная птица, заставив белоснежные волосы мужчины затрепетать подобно пламени.

Чувственные губы сложились в чуть грустную улыбку.

«Тому, кто научил меня видеть

Я дура (не обольщайся, это я к слову!), самая настоящая глупышка, до тебя не умевшая желать и бороться. Ты научил меня любить, но никогда я не смогу подарить это чувство тебе. Ты научил меня мечтать — но не ты живешь в моем мире грез, он пока чистый лист, не омраченный красками страсти, ненависти и водоворота ярости.

Я бы поблагодарила тебя, но простого „спасибо“ будет смехотворно мало.

Я бы попрощалась, но надеюсь, еще увидимся (пусть и на том свете).

Я бы пожелала тебе счастья, но боюсь ошибиться.

В моей жизни ты ни ангелом, ни демон — ты навсегда мой друг…

Р. S.

Извини за все неприятности, что доставила тебе. Но ты ведь хотел быть героем? Так что не возмущайся, сам напросился.

От самой преданной и неблагодарной ученицы».

— Я бы убил такую ученицу, — фыркнул мужчина, а его глаза наткнулись на небольшую приписку, в нижнем углу листка: — «Думаю, у тебя будет такая возможность».

Год 2050 от окончания войны Некромантов.

Я подставила тело жарким лучам солнца, и закрыла глаза, но свет все равно пробивался сквозь веки. Недовольно поморщившись, я перекатилась на живот, и положила голову на согнутые в локтях руки. Вот, так намного лучше! Будем жариться равномерно, со всех сторон.

Я уже полетела, в чертоги Драконьего Рая, но тут же оказалась отброшена на грешную землю. Пес Семен, старательно вылизывал мою спину, мешая заснуть.

— Сема!.. — мое хорошее настроение пошатнулось, но не исчезло, — уйди!

— Гав! — Сема еще раз лизнул меня, на сей раз по волосам.

Я нехотя открыла глаза, и возмущенно посмотрела на большую, черную собаку, сидящую прямо перед моим носом. Она довольно облизывалась и равномерно виляла толстым, мохнатым хвостом.

Потом взгляд

уловил сидящего на дереве мужика, оживленно мне жестикулирующего. Его лицо со смешными, как у бурундука щеками покраснело, то ли от ярости, то ли просто от жары, а волосы цвета соломы живописно стояли дыбом.

— О! — Обрадовалась я, — посетитель.

Оторвавшись от мягкой травки, я неуверенно поплелась к дереву, (это о себе давала знать вчерашняя посиделка, с приятным дополнением в виде бочки пива), стараясь не споткнуться о лежащие в траве яблоки. Знаю-знаю, приличные девушки не пьют пива…

— Слезайте! — Я задрала голову вверх и прищурила глаза. — Вы к кому? — Глупый вопрос, а то я не знаю, зачем он пришел, и к кому.

Свидетель. Хвасталась, что никто не видел меня в непотребном облике, и накаркала…

— К-к-к з-знахарке… — пролепетал мужчина, с опаской поглядывая на пса. Семен сидел под деревом, хекая и поглядывая на мужчину блестящими карими глазами, выставляя на обозрение, внушительные клыки.

— Да не переживайте вы так, он еще не научился по деревьям лазить. Спускайтесь. Я вас отведу.

Человечина немного подумал, и решил не испытывать судьбу. Слез. Вжался в забор. Сглотнул, и жалостно на меня посмотрел. Небольшие глаза неопределенного болотного цвета, были едва видны.

Испустив долгий вздох, я пошла по тропинке, ведущей к двухэтажному дому, окруженному садом и клумбами с цветами. Где-то здесь, был зарыт наш семейный клад, о котором ходили легенды и страшилки. Я ухмыльнулась: знали бы искатели счастья и легких денег, что клад давно вырыт и растрачен…мной.

— Негодница! Опять дома не спала! — вместе с прохладой, на меня обрушился голос моей матери, уже поджидающей блудную дочь со сковородой в руках (как выяснилось, сей нехитрый предмет помогает не только с мужьями-любителями сходить «налево», но и с непутевыми дочерьми).

— Я тут просителя привела, — я протолкнула застывшего в дверях мужчину и деликатно пошла на второй этаж.

— Минуточку, — мать отодвинула клиента в сторону и зло сверкнула глазами; похоже, так просто она не отстанет. — И в кого ты такая пошла! Семь сестер — загляденье. — Она чуть запнулась. — А ты? Ты загубишь свой дар! Посмотри на себя в зеркало!

Я без энтузиазма подошла к висящему на стене, древнему зеркалу в медной оправе; по мне, так пора его выкинуть на помойку.

Итак: волосы темные, глаза зеленые, губы алые, нос прямой…вроде все. Ага, еще имеются небольшие мешки, и опухлость, как следы бурного вечера.

Да, пожалуй, перепила….

Именно из-за такой внешности (спасите боги, я не об опухлостях), за мной волочатся все местные парни, а девушки обзывают «упырихой», не знаю, что именно их не устраивает, но факт остается фактом.

Если честно, не так просто быть восьмой дочерью, да еще деревенской знахарки (она же по совместительству жена мага, лет десять назад получившего титул герцога, но ничем кроме неприятностей это нам не грозит). Нет, я не возражаю и горжусь способностями, унаследованным от отца и матери…. но это вовсе не значит, что я должна сидеть дома и плевать в потолок.

— И что тебя не устраивает? — я скосила глаза, наблюдая как Сема пробирается за спиной матери.

Она промолчала, поджав губы и нахмурившись. Потом чуть приподняла и опустила плечи, явно прерывая внутреннюю борьбу.