Армагеддон
Шрифт:
– Я не хочу! – успела крикнуть Беота. Но мир под ее ногами обрушился, и они начали падать в черную пустоту.
Куда они летели, Беота не понимала, только испытывала такой страх, что не могла сдержать слез. Падение захватывало дух и лишало воли. «Куда?!» – мысленно завопила она и услышала смех Курамы:
– В то место, где мы родились, крошка. Спасибо, что вернула меня к жизни.
Она еще не понимала, в чем дело, но когда увидела свет и падение прекратилось, то оказалось, что они с Курамой стоят у ворот лабиринта. У Курамы было
– Да ты обмочилась! – морщась, произнес Курама и отлип от нее. – Ну что, опомнилась, дуреха? – рассмеялся он и позвонил в колокольчик. Ворота стали открываться, и Курама первым шагнул в створ ворот. Он обернулся и спросил:
– Ты долго еще будешь изображать привратника?
Тут Беота опомнилась и с яростным воплем бросилась на брата. Она хотела выцарапать ему глаза, но удар ладонью по лицу оглушил ее и сбил на дорогу. Она села на свой зад от крепкой оплеухи и недоуменно посмотрела на Кураму.
– Ты ударил меня… – прошептала она, ее голос дрожал от боли и обиды. Она медленно поднялась, ее глаза пылали гневом, но удар ногой в живот заставил ее согнуться пополам. Боль пронзила ее тело, дыхание перехватило, а на земле остался мокрый след.
– Ну конечно, обмочилась, – Курама насмешливо хмыкнул, скрестив руки на груди. Его взгляд был холодным и безжалостным. – Сестричка, ты должна усвоить: здесь нет места для благодати. Здесь каждый из нас таков, каким его создала природа. И я, как мужчина, сильнее тебя. Возьми себя в руки и идем. Нам нужно выбраться из этого лабиринта как можно скорее. Рок и Ридас уже строят планы на наши домены. За то, что позволила мне вернуть свое тело, я помогу тебе выбраться. Обещаю, что никогда не посягну на твое место. Живи, правь своими черными стервами и мужиками без мужества, а я как-нибудь займусь Инферно.
Беота медленно приходила в себя. Слова брата вернули ее к реальности. Он прав, нужно сотрудничать и выбираться отсюда. Как это сделать, они знали, и лабиринт будет пройден быстро. Но тут еще остались неудачники, которых можно использовать как приманку. Она кивнула и расправила плечи.
– Хорошо, Курама. Я забуду о прежней вражде, – произнесла она. – Мы начнем все заново. Но не смей приставать ко мне. Я не буду делить с тобой ложе.
– Больно надо делить постель с женщиной, которая обмочилась, – презрительно усмехнулся Курама. Униженная и оскорбленная, Беота проглотила обиду.
– Мне нужно помыться, – прошептала она.
– У колодца совершишь омовение. Полдня пути. Идем?
– Да, идем, – кивнула Беота и зашагала следом за братом. Ее решимость была непоколебима, а сердце горело от боли и обиды, но она знала, что сейчас не время для мести. Впереди их ждал лабиринт, и только объединившись, они смогут пройти его. В одиночку не выжить.
Беота шла уже около получаса, и ее шаги становились все тяжелее.
Усталость
«Что-то изменилось в этом мире? – думала Беота, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. – Раньше я могла идти часами, не зная усталости. А теперь… Что-то не так. Почему я вновь оказалась тут?»
Пройдя еще немного, она остановилась, не в силах больше терпеть.
– Курама, – позвала она, – остановись. Я не могу идти дальше.
Курама обернулся, его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога.
– Ты тоже чувствуешь это? – спросил он, останавливаясь. – Я иду с трудом. Словно что-то тянет нас вниз. Давай присядем, отдохнем и подумаем, что здесь происходит.
Беота опустилась на траву, чувствуя, как прохладная земля касается ее спины. Она устремила взгляд в небо, покрытое облаками, которые раньше были лишь серым фоном. Теперь они плыли низко, словно живые существа, закрывая горизонт.
– Это странно, – произнес Курама, ложась на траву на другой стороне дороги. – Раньше здесь не было облаков. Небо было просто серым, далеким. А теперь…
– Не знаю, – ответила Беота устало. – Мне лень думать.
Они лежали на траве почти час, глядя на облака, пока Курама не сел, оглядываясь назад.
– Беота, – окликнул он ее, – кто-то идет за нами.
Беота тут же поднялась, ее взгляд метнулся в сторону, откуда они пришли. Она увидела фигуру, бегущую к ним со всех ног.
– Рохля, – произнесла она с отвращением. – Этот идиот снова здесь.
Курама прищурился, глядя на приближающуюся фигуру. Рохля, с его несоразмерно большой головой и пышной шевелюрой, был легко узнаваем.
– Почему он такой странный? – сморщилась Беота. – Странный и отвратительный.
– Что в нем странного? – спросил Курама.
– Недоделанный, – не скрывая презрения, ответила Беота.
– Может, потому что он родился последним? – предположил Курама.
– А это тут при чем?
Курама пожал плечами.
– Ему не хватило всего, когда раздавали ум, здравый смысл и знания.
Беота рассмеялась, но в ее смехе не было радости.
– Может быть, – ответила она. – Но это даже хорошо, что у нас есть жертва.
Курама молча кивнул, соглашаясь с ней. Они ждали, пока Рохля подбежит к ним, тяжело дыша, и сбивчиво заговорит:
– О, Курама! Сестричка! – воскликнул он, падая на траву рядом с ними. Беота брезгливо отодвинулась. – Я смотрю, кто-то лежит у дороги. Думаю, дай подойду поближе.
– Откуда ты тут взялся? – спросила Беота, ее голос был холодным и резким.
– О, это интересная история! – затараторил Рохля, его глаза горели от волнения. – У меня много новостей. Вы давно тут?
– Нет, – ответила Беота. – Что за новости?
– Ридас утратил свой домен! – с гордостью провозгласил Рохля, высоко вскинув голову.