Армаген
Шрифт:
— Можете проходить, — буркнул гном. — А у вас, ушастые товарищи, что?
Естественно, ни у Армагена, ни у Эрмина не было никаких бумаг. Потому незадачливых эмиссаров немедля скрутили и заковали в кандалы.
— Смею предположить, тайный дознаватель будет рад с вами побеседовать, — злорадно произнес бородач. — Так, вы двое — сопроводите гражданку орку в приемную палату. И уведомите председателя от моего имени. А этих везите прямо в милицию. Да поживее. И не забудьте завезти раненых в госпиталь!
Состав тронулся, увозя
Тоннель казался бесконечным. Стук колес и мерцание ламп дико раздражали. К очередным воротам подъехали часа через три — одним богам ведомо, как и когда гномы прорыли кишку такой длины.
К счастью, за железными створками тоннель заканчивался, выходя в пещеру воистину колоссальных размеров. Каменный мешок высился шагов на сорок и венчался, аки святой нимбом, широким колодцем. В него пробивались холодные солнечные лучи и падали крупные хлопья снега.
Состав остановился. Эльфов бесцеремонно выволокли и тычками стволов погнали вперед, где распростерлось самое настоящее чудо. На фронтальной стене пещеры был высечен город, издалека принятый Армагеном за искусный барельеф.
От самого пола до потолка шел удивительный своими размерами и формами фасад. Многочисленные террасы перемежались с колоннами и витражными окнами, винтовые лестницы из цельных кусков пород соединяли ярусы, по которым бродили крошечные фигуры.
Единственное, чего не доставало сооружению — это красок. Абсолютно все элементы, будь то балюстрада или каменное панно, представляли собой обработанный серо-синий камень без какой-либо облицовки.
Но даже в таком виде фасад пещеры завораживал. Жаль, что насладиться видом мешали постоянные удары в поясницу.
Пленников повели к еще одним вратам — в самой нижней части резного города. Ворота уже были не металлические, а каменные и открывались обычным лебедочным механизмом. Перед тем, как войти в столицу Северного союза, процессия ненадолго задержалась у входа.
Причиной остановки стала народная казнь какого-то тощего гнома в алом колпаке. Бедолага стоял на помосте виселицы с петлей на шее, а вокруг рычага вышагивал комиссар с железным рупором. Из обрывков фраз, заглушаемых радостным гвалтом толпы зрителей, составлялись следующие предложения:
— Вера — ни что иное, как одурманивание… Смотрите на нас, смотрите на других. В союзе есть железная дорога, паровая машина, и готовится к старту первый в мире летательный аппарат!
Не первый, пронеслось в голове Армагена.
— Разве вера в какую-то кровь дала нам все это? А? Отвечай!
Палач больно ударил висельника в живот. Тот согнулся пополам, но промолчал.
— Он не ответит. Зато ответите вы! — комиссар указал пальцем в толпу. — Кто дал нам все блага, что мы имеем?
— Труд! — завопили
— Кто объяснил нам, невеждам, в чем свет жизни?
— Председатель!!
— Кто мешает нашему старшему товарищу нести свет в массы?
— Предатели и культисты!
— Что они заслужили?
— Смерть!
Под радостные аплодисменты бородач дернул рычаг. Приговоренному, однако, повезло — в падении он сломал шею, а потому умер сразу — без хрипов, стонов и обгаженных штанов. Можно сказать, достойно.
— За что его? — спросил Армаген у ближайшего конвоира.
— Приверженец культа крови, — бросил стрелок. — Сеют смуту в наших городах, ублюдки безбородые. Ты, ушастый, смотри внимательно — скоро так же болтаться будешь.
На другие вопросы конвоир отвечать отказался и принялся за свое излюбленное дело. Казалось, его родили и воспитали специально для тыканья ружьем в эльфийские зады.
Как выяснилось позднее, резной фасад играл роль декоративного парка, где горожане прогуливались в редкие минуты отдыха. Сам Шахтинск представлял собой сеть широких, но низких тоннелей, из стен которых торчали круглые двери. За ними находились обители подгорного народа — небольшие кельи, с каменной мебелью и скупыми условиями.
По тоннелям неспешно вышагивали караулы стрелков. Каждый отряд насчитывал не менее десятка солдат, которые с особой тщательностью инспектировали каждую квартиру. Ибо в рабочее время верный режиму гражданин обязан находиться на рабочем месте и нигде более.
Всех, обнаруженных за праздным шатанием немедленно связывали и уводили в неизвестном направлении.
За время шествия по городу Армаген стал свидетелем трех подобных арестов. Причем в двух случаях загребли совсем юных подростков, которые в любом другом государстве и не помышляли бы о работе.
Максимум — об учебе. Но прогульщики местных учебных заведений также попадали под неусыпное око тайной милиции.
Арестантов привели к неприметному железному люку, куда с трудом пролазил и гном, и затолкали в тесное, сырое помещение, пропахшее потом, кровью и экскрементами. Света в пещере хватало только на то, чтобы не расшибить лоб об угол или стену. В остальном — тотальный полумрак.
Самое то для прекрасного вампирского зрения. Но прежде, чем Армаген трансформировал глаза, Эрмин тихо шепнул:
— Не вздумай. Только не здесь.
Эльф пожал плечами, но совету напарника последовал. Действительно, прислушавшись к чувствам, целитель заметил странную ауру, витающую в воздухе. Она точно имела не магическую природу, но, тем не менее, отлично фиксировалась привыкшими к волшебству рецепторами.
— Здесь повсюду клетки, — продолжил дроу, прекрасно ориентирующийся в темноте. — В них гномов — как сельди в бочке. Хорошо, что ты этого не видишь.
— Оставить разговоры! — рявкнул конвоир. — Ты, серый, жди здесь. Ты, белый, заходи!