Армия добра
Шрифт:
Этот абсурд, впрочем, имеет и практическое значение. Вбив в головы широкого круга читателей тезис о «зверствах Красной Армии», гораздо легче и проще перейти к обливанию грязью и других страниц истории Советской Армии, например, войну в Афганистане. Читатель, уже подготовленный и согласный с тем, что якобы красноармейцы только и делали, что грабили и насиловали, гораздо легче примет новую порцию клеветы. Шаг за шагом, соглашаясь со все новой и новой клеветой, такой читатель перестанет рассматривать свою армию как защитника, и будет готов радостно принять… какую-то другую, оккупационную армию. На фоне того потока лжи и клеветы про Красную Армию, любая другая армия будет ему казаться образцом моральности и чистоты помыслов. Таким образом, это практическое воспитание коллаборационизма.
В
Часть первая
Вымысел и правда
Глава первая
Плач бывших эсэсовцев
История Второй мировой войны имеет просто необозримую литературу на разных языках, причем с каждым годом о ней пишут все больше и больше. Это и неудивительно, поскольку, в отличие от мирных лет, военные годы были очень плотно насыщены событиями, имеющими всеобщую значимость. В другое время мало кто бы знал названия городков и населенных пунктов, однако, ожесточенные сражения, решающие судьбы армий, фронтов, целых стран и даже всей войны в целом, сделали их всемирно известными. Прохоровка, Эль-Аламейн, Крюково, Секешфехервар, и многие, многие другие.
Событий, и фактов, связанных с этими событиями – масса. Просто поток информации, какую тему, связанную с войной, ни возьми. Биографии военачальников – сотнями, танки и бронетехника – десятками типов и сотнями случаев боевого применения, боевые действия армий, групп армий, фронтов – тоже десятками. И по каждой такой теме можно написать отдельную, весьма пухлую книгу.
Потому, когда тема заходит о «зверствах Красной Армии», или там о якобы имевших место грабежах или изнасилованиях, то у любого, сколько-нибудь знакомого с историей войны человека возникает ожидание, что будут приводиться сотни и тысячи таких случаев. Если это было повсеместно распространено, а Красная Армия, вступившая в европейские страны, была весьма многочисленна, то должны быть рассмотрены тысячи и тысячи таких случаев.
Однако, во всей ревизионистской литературе с утверждениями о «массовых зверствах» соседствуют описания лишь очень немногочисленных случаев этих самых, якобы имевших место зверств, где-то десяток или полтора десятка. Уже это весьма подозрительно. При этом три случая «зверств» путешествуют по страницам почти всех ревизионистских работ: Неммерсдорф, Метгетен и потопление транспорта «Вильгельм Густлоф». Поскольку они больше всего на слуху, их-то мы и разберем в самом начале.
Неммерсдорф
Обратимся к наиболее часто упоминаемым случаям «зверств Красной Армии» – Метгетену и Неммерсдорфу. Без них не обходится ни одна работа, ни одна книга, ни одна статья, в которой Красную Армию мажут грязью. К счастью, уже сделаны весьма подробные разборы этих случаев, например, в сборнике «Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться!» вышла статья И. Петрова «Неммерсдорф: Между правдой и пропагандой», в которой сделано исследование обстоятельств этого случая, и автор по итогам своего исследования пришел к весьма интересным выводам. Однако, его выводы стоит дополнить некоторой дополнительной информацией, которая позволит лучше понять, что произошло
Восточная Пруссия была первой коренной территорией Рейха, на которую вступили советские войска. Это важно подчеркнуть, что это была именно коренная территория Германии, бывшая в ее составе до 1939 года, тогда как многие районы Польши, где чуть позднее также разворачивались бои, были присоединены к Рейху по результатам войны с Польшей в 1939 году, то есть были аннексированными территориями, где оставалось многочисленное польское население. Вступление Красной Армии в Восточную Пруссию – цитадель прусского милитаризма, имело для нацистов большое символическое значение. С этого момента для них война шла уже не за приобретение земель и не удержание захваченного, а за оборону собственной территории.
Командующий обороной Кёнигсберга и последний командир Первого военного округа в Восточной Пруссии генерал от инфантерии Отто Ляш после войны оставил воспоминания, в которых довольно подробно описал атмосферу осажденного города в последние месяцы боев и во время штурма самого города.
Восточной Пруссией распоряжался гауляйтер Эрих Кох, которого Ляш вспоминает самым недобрым словом, характеризуя его как упертого национал-социалиста, обладавшего, к тому же, большим влиянием на военное командование. Его назначили также рейсхкомиссаром обороны и начальником войск фольксштурма. Кох добился смещения двух предшественников Ляша на посту, посчитав тех недостаточно убежденными национал-социалистами. Вся деятельность гауляйтера была пронизана духом удержания Восточной Пруссии любой ценой. По этой причине его отношения с командующим группой армий «Центр» генерал-полковником Георгом Хансом Рейнхардтом были очень натянутыми. Понимая, что ему придется иметь дело с Кохом, Ляш воспринял свое назначение без особого энтузиазма.
С середины июля 1944 года в Восточной Пруссии стали спешно строить укрепления. Советское командование считало этот район хорошо укрепленным, хотя, у Ляша было другое мнение, и он считал оборону Кёнигсберга слабой и неподготовленной, а возможности для подготовки обороны упущенными. Ляш с острой неприязнью описывает, как партийные руководители занимались строительством оборонительных рубежей, делая это вопреки мнению военных 4 .
Именно Кох создал все условия для массовых жертв среди мирного населения в ходе боев, категорически запретив заблаговременную эвакуацию многочисленного мирного населения, которого в Восточной Пруссии насчитывалось около 500 тысяч человек. Военные требовали эвакуации, понимая, что массы мирных граждан с повозками и имуществом, в ходе боевых действий запрудят дороги и будут сильно мешать войскам. Его опасения полностью сбылись, эвакуация населения проводилась спешно, буквально на виду у Красной Армии. Часто беженцы шли по дорогам вперемешку с солдатами и танками, заполняли дороги, попадали под обстрелы и бомбежки. Зато немецкое командование озаботилось тем, чтобы вывезти саркофаги с прахом фельдмаршала фон Гинденбурга и его супруги с Танненбергского мемориала и отправить их в Германию. Факт, наглядно показывающий, о чем нацисты заботились больше всего, и что судьба мирного населения их не особо беспокоила. Помимо праха фельдмаршала, нацистские функционеры больше всего заботились о личной безопасности, и при приближении Красной Армии к Кёнигсбергу, да и другим городам Восточной Пруссии, немедленно бежали, бросая население на произвол судьбы.
4
Ляш О. Так пал Кёнигсберг. М., 1991
Так что нужно подчеркнуть, именно гауляйтер Эрих Кох первым несет ответственность за гибель гражданского населения в Восточной Пруссии, поскольку запретил его заблаговременную эвакуацию.
В октябре 1944 года, когда и произошел случай в Неммерсдорфе, шли упорные бои на востоке Восточной Пруссии. 5-я и 28-я советские армии штурмовали город Шталлупонен (ныне Ясная Поляна). Это был правый фланг 3-го Белорусского фронта, который должен был взять город Гумбиннен (ныне Гусев) и вышибить дверь к Кёнигсбергу.