Аромагия
Шрифт:
— Мне бы хотелось к десяти часам вернуться в «Уртехюс», — сказала я сухо. — Так что стоит поспешить.
— Как хотите, — согласился он, подавая мне руку…
Извозчик косился на дракона с нескрываемым любопытством и, надо думать, с огромным удовольствием отрастил бы себе уши, как у слона, чтобы только расслышать наш разговор.
Забывшись, я произнесла это вслух.
Исмир негромко рассмеялся и сообщил как бы между прочим:
— Помнится, раньше я любил на них охотиться…
— Охотиться на слонов?! —
— Само собой, — пожал широкими плечами он. — У нашей молодежи это весьма популярное развлечение. Касатки и прочая морская живность надоедает, хочется некоторого разнообразия.
— Но слоны?! — в моей голове по-прежнему это не укладывалось.
— А почему нет? Есть даже легенда, как некий дракон упал и раздавил бедное животное. От смешения их крови произошло драконово дерево, мне его показывали…
Мне отчаянно хотелось спросить, с кем он летал на юг, но столь откровенное любопытство даме не пристало. Поэтому спросила я совсем о другом.
— Разве ледяные драконы могут жить в столь жарком климате?
— А вы полагаете, в тепле мы должны таять? — усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос он.
Признаюсь, именно так я и думала. Как тут не вспомнить детские сказки об изваянной изо льда красавице, которая весной превратилась в воду? Впрочем, в таком случае ледяные вряд ли приближались бы к людям.
— Хм, — скрывая смущение, я посмотрела в окно.
Исмир не преминул этим воспользоваться: завладел моей рукой и поднес к своей щеке.
Я дернулась и вскинула на него глаза. Пахло от него оглушающе — медом, жасмином, белым мускусом.
— Теплая, правда? — он смотрел прямо на меня, и в прозрачной глубине голубых глаз больше не было льда, а кожа под моими пальцами действительно ощущалась мягкой и теплой. Легкое дыхание дразняще касалось моего запястья.
На мгновение показалось, что Исмир не удержится и превратит это невинное прикосновение в ласку. И, когда он отвел взгляд и выпустил мою ладонь, я едва сдержала разочарованный вздох.
Остаток пути мы проделали молча. Я сидела с закрытыми глазами, делая вид, что дремлю.
Наконец кэб остановился у особняка мэра. Исмир расплатился с извозчиком и помог мне выйти. Я поежилась от ледяного пронизывающего ветра. Воздух казался взвесью соли, льда и мельчайших капелек воды.
Встретивший нас дворецкий был растерян настолько, что даже не потребовал от Исмира какого-то подтверждения полномочий. Впрочем, не приходилось сомневаться, что этот высокий светловолосый мужчина — действительно дракон. Даже если не принимать во внимание стихию льда, сейчас буквально сверкающую в нем, кто еще мог явиться зимой в одной рубашке?
— Госпожа Гюльвейг слегла и никого не принимает, — доложил дворецкий потерянно. Выражение лица у него было недоверчивое и обиженное, как у ребенка, которому сообщили, что подарков
Признаюсь, отсутствие моей «подруги» устраивало меня как нельзя больше, учитывая ее любовь к тому, что деликатно именовали «светским разговором», а по сути — к сплетням. Страшно представить, в каком гневе будет Ингольв, если ему донесут о моем участии в этом деле!
Впрочем, я оказалась в нем замешана много раньше, когда мы с Петтером нашли тело мэра. К тому же теперь мне было, что ответить мужу.
— Нет нужды беспокоить вашу госпожу, — откликнулся Исмир, оглядываясь. Холл буквально ослеплял роскошью барокко: повсюду позолота, затейливая мебель, колонны, драпировки и статуи. Я в своем скромном платье чувствовала себя здесь неуместной, но, кажется, дракона обстановка не смущала. — Проводите нас к телу хозяина.
— Как прикажете, — склонился в поклоне тот. — Прошу следовать за мной, господин, госпожа!
Мы поднялись по широкой парадной лестнице, свернули в устланный коврами коридор и наконец остановились перед массивной дверью.
Дворецкий протянул руку, собираясь постучать, потом спохватился и осторожно повернул ручку.
— Вот, — сказал он тихо. Губы у него дрожали и он, видимо, не доверяя голосу, только мотнул головой в сторону роскошной постели, на которой возлежал мэр (точнее, его тело).
Я буквально заставился себя к нему приблизиться, хотя запах крови и тлена ощущался значительно слабее, чем ожидалось. И это несмотря на то, что окна, задрапированные тяжелыми шторами, не пропускали ни малейшего дуновения ветерка.
— Его вымыли? — поинтересовалась я. И, кажется, обрядили в ночную сорочку.
— Конечно! — так возмущенно ответил мажордом, как будто я заподозрила его в чем-то неприличном.
— А ведь я приказал оставить тело в неприкосновенности, — холодно заметил Исмир.
— Как можно?! — дворецкий от возмущения даже позабыл говорить шепотом. — Ведь простыни запачкались бы!
Я спрятала улыбку (нервы, это все нервы!) и сказала примиряюще:
— Теперь уже поздно об этом говорить.
Хотя, если откровенно, в глубине души я была благодарна рачительному слуге, По крайней мере, теперь зловоние не было нестерпимым. Дворецкий, с достоинством поклонившись, вышел в коридор.
Я закрыла глаза и склонилась поближе к лицу убитого. Несколько минут стояла неподвижно, мерно вдыхая и выдыхая.
Табак, кровь, пот, кислая гниль от живота, хвойный одеколон, запах нездоровых зубов… И еще один, на удивление сильный — сладковатый, чуть землистый, тонкий аромат, отдаленно напоминающий застоявшийся травяной чай. Нет, ошибки быть не могло.
— Откуда?! — удивилась я вслух, открывая глаза.
— Что?! — Исмир подался вперед. Острый запах лимонной травы выдавал его любопытство и напряженное внимание.