Аромагия

Орлова Анна

— Петтер считает, что должен понести наказание наравне со всеми, — заключила я. — Так велит ему… честь…

И от души прибавила несколько нецензурных эпитетов.

Спохватилась (что бы сказала бабушка!) и тут же обругала себя. Сколько можно цепляться за ее наставления? Давно пора научиться жить своим умом, не оглядываясь на других.

— Вот уж не подозревал, что вам известны такие слова! — заметил Исмир насмешливо.

— У меня были отличные учителя, — парировала я. Муж и свекор ничуть не стеснялись моего присутствия, да

и сам Исмир, помнится, позволял себе весьма крепкие выражения.

— И что вы намерены делать? — тон дракона стал серьезным.

— Надрать уши одному глупому мальчишке, — решительно сказала я, вставая. — Надеюсь, за Валерианом кто-нибудь может присмотреть?

— Разумеется, — кивнул Исмир, поднимаясь. Гибко потянулся, заставив меня мимо воли им залюбоваться, и бросил небрежно: — Я уже обо всем договорился.

— Хм, — надо думать, спрогнозировать мою реакцию на это известие действительно было несложно. — Тогда… полетели?

— Полетели! — согласился он, отходя в сторону, чтобы сменить облик. А я отправилась одеваться и будить Валериана. Он ведь наверняка испугается, если проснется и не найдет меня рядом…

Полет на драконе совсем не походил на полет на самолете. Вместо ненадежной скорлупки, которой воздух играл, словно теннисным мячом, — спокойная уверенность и мощь, а ветер подчинялся, как хорошо обученный конь малейшему движению поводьев.

Вспомнилась наивная вера Петтера, что однажды люди сумеют покорить безбрежные небеса. В памяти всплыл прямой взгляд и отчаянное: «Почему люди не летают, как драконы?!»

Петтер! Схватившись за выступ перед собой, я попыталась представить, что ему скажу.

«Смерть не искупает ничего, Петтер. Это трусость, побег от проблем».

Это — правда, но вряд ли она его остановит. Тут нужно совсем иное…

Только сумею ли я произнести: «Вы нужны мне, Петтер»?

Теперь я понимала, как много он мне дал. Все эти годы рядом с Ингольвом мне недоставало мелочей: ласкового взгляда, бережного прикосновения, нежного аромата, — того, что другие сочли бы лишними сантиментами. А мне, аромагу, это было нужнее, чем воздух.

После смерти Фиалки я выстроила внутри плотину, не позволяя себе чувствовать в полную силу. Я пыталась сдержать, запереть свои чувства, раз уж не могла их уничтожить. И едва не сошла с ума, когда запруду наконец прорвало…

С высоты Ингойя походила на крепость из песка и камушков. Казалось, море вот-вот вспенится и слизнет с берега дело людских рук.

Надо думать, Исмир отлично знал, куда направляется. Он целеустремленно летел к площади Фроди, совсем неподалеку от городского суда. Приземлился у статуи Одина и сменил облик, едва я успела спрыгнуть.

Отчего-то Исмир был хмур, а при виде разношерстной толпы у входа в здание сжал зубы.

— Мирра, идите за мной и молчите, — велел он, беря меня за руку.

— Конечно, — согласилась я, уже понимая: что-то пошло не так.

Люди поспешно расступались перед

Исмиром, а он шел, ни на кого не глядя. Да и я, натолкнувшись на несколько ненавидящих взглядов, предпочла опустить глаза.

Вот только от душного и тошнотворного запаха ненависти никуда не деться…

— Солнце? — знакомый голос заставил меня вздрогнуть и очнуться.

Стоящая у дверей Альг-исса смотрела на меня с сочувствием (разумеется, насколько оно доступно хель). Толпу сдерживали полицейские, но ледяные сочли необходимым усилить охрану — две дамы-хель переминались с ноги на ногу у входа. Должна признать, весьма разумно.

— Доброе утро, — автоматически отозвалась я. — Что ты здесь делаешь?

— Ай, охраняю! — небрежно отмахнулась она. Альг-исса недовольно нахмурилась и сказала Исмиру: — Ай, чего так долго? Суд же уже начался!

— Начался?! — вырвалось у меня. Признаюсь, я надеялась встретиться с Петтером до того, как он успеет дать показания. — Но что теперь делать?! Да, Альг-исса, почему ты раньше мне не сообщила?!

— Мирра, прекратите истерику! — властный голос Исмира звенел льдом, и это подействовало на меня не хуже холодного душа.

— Хорошо, — я глубоко вздохнула и заставила себя говорить спокойно. Только руки нервно теребили край шарфа. — Извини, Альг-исса. Я просто очень волнуюсь за Петтера.

Подруга неуверенно кивнула, пнула ногой ближайший фонарный столб, отчего тот загудел.

— Ай, солнце, я понимаю же! Забыли.

— Исмир, что вы предлагаете? — поинтересовалась я. — Дожидаться окончания заседания? Но ведь может оказаться слишком поздно!

Признаюсь, о судебном процессе я имела лишь самые смутные представления. Вдруг потом ничего нельзя будет поделать?

Несколько мгновений Исмир молчал, изучая мое лицо, надо думать, отражающее обуревающие меня чувства.

— У меня есть предложение, — наконец проронил он. — Пойдемте внутрь, там обсудим.

Напарница Альг-иссы дернулась, но промолчала, не решившись спорить с ледяным драконом. Несмотря на затрапезный вид, в Исмире чувствовалась та властность, которая заставляет окружающих инстинктивно склонять головы.

Серые замызганные коридоры суда были пусты. Лишь из-за одной двери грохотал голос (судя по модуляциям, хель), и у входа томился десяток леденцов.

Исмир увлек меня подальше от их любопытных ушей.

— Слушаю вас, — я старалась дышать ртом, чтобы поменьше обонять смрад грязи, боли и отчаяния, пропитавший все вокруг.

— Мирра, — заговорил дракон негромко и серьезно. — Вы должны понимать, что просто так прервать заседание вам никто не позволит. Я могу потребовать, чтобы выслушали ваши показания, но тогда вам придется говорить при всех, вы это понимаете?

— Понимаю, — проговорила я, сглотнув. Окинула взглядом унылые стены с облупившейся краской, стылые даже на вид металлические скамьи, вдохнула запах застарелой грязи, пыли и затхлости.