Аромат крови

Чиж Антон

Эльвира протянула бокал:

– Спасибо за честность. Сначала мой тост. Хочу выпить за красоту. Она стоит того, чтобы ради нее пролить немного бесполезной крови. Подумайте, сколько пользы принесет наша фабрика, когда завалит страну дешевой и эффективной косметикой. Я спасу миллионы женщин, подарив им красоту.

– Вы медленно их убьете.

– Что

наша жизнь, как не медленная смерть. Зато каждая получит шанс стать красавицей. Мы и конкурс теперь будем проводить регулярно… Знаете, что это? – Эля, как фокусник, вынула записную книжечку в кожаном переплете. – Здесь спасение миллионов женских судеб. Мой отец собрал секретные прописи разных косметических средств. А мы сделаем их сильнее с помощью науки… Что-то не вышел мой тост. Очередь за вами.

Сжимая тонкую ножку, Родион взболтал содержимое. Следовало еще раз все взвесить. Что у него есть в жизни? Ради чего жил? Карьеры не сделал. Матушка? Ну, поплачет и забудет. Братец и вовсе не поплачет и сразу забудет. Тухля? У него своих проблем достаточно. Еще три-четыре друга? Да и бог с ними. Лебедев? Он, конечно, расстроится, но жизнь свое возьмет. В общем, ничто не держит. Кроме служения истине. В этом двойное удовольствие: справедливость восстановить и сразу узнать: что там? Ради чего живем и страдаем? Жутко любопытно.

– Лучший тост: за красоту справедливости… – предложил он.

– Как мило!

– И чтобы гениальный преступник, вину которого невозможно доказать, понес наказание за примитивное убийство. За это пью.

Барышня салютовала.

Отпив большой глоток, чего должно хватить, Ванзаров стал ждать.

– Как жаль, что отказались, – сказала Эльвира. – Все бы стало просто и красиво.

– Не только красота требует жертв. Но и справедливость…

Он еще хотел что-то добавить, но язык отказался повиноваться. Мир подернулся рябью, стало тепло и тихо, захотелось прилечь. Сквозь наступавший туман он увидел, как ворвались в комнату его друзья, до сих пор ожидавшие на лестнице, как Коля в разодранной шинели, срываясь

на плач, крикнул:

– Вы арестованы по обвинению в убийстве!

Как хохотала Эля, когда Семенов крутил ей руки, и кричала:

– Обманул, сыщик проклятый! Себя не пожалел, дурачок!

Еще он видел над собой лицо Лебедева, такое милое. Аполлон хлестал по щекам, рвал воротник, раздвигал непослушные челюсти, вливал что-то жидкое. Но это уже не важно. Родион увидел красоту, от которой не хотелось уходить. Красота поглощала его, и он отдавал ей всего себя. Все-таки переиграл чудовище Эреба. Пусть ценой своей жизни. Плата невысока. Может быть, станет чуть лучше. Хотя вряд ли. На это мало надежды. Но после него останется что-то хорошее. Что? Да вот хоть Коля Гривцов. Мальчишка плачет, весь костюм изодрал где-то. Это ничего. Все пройдет. И это тоже.

Звуки слабели, становясь тише. Было хорошо и спокойно. Быть может, там уже ждет старина Сократ. Будет о чем поболтать на досуге вечности.

Ванзаров уходил все дальше, не разбирая слов и лиц.

Кажется, кто-то рыдает. Он задержался и обернулся. Слезинка выпала и медленно-медленно полетела на него. И зависла на месте. Аполлон Григорьевич надрывался криком, обзывал мальчишкой, дураком и отчего-то: «Родненький мой», просил держаться, держаться ради всего, больница уже близко, ах да, они, кажется, едут. Зачем это, не надо, столько хлопот, отпустите его…

Опять Лебедев кричит: «Не уходи!» Вот и на «ты» перешли. Как это здорово. Как это хорошо. Пора прощаться.

Ванзаров сжал ладонь друга – горячая и мягкая. И ощутил во рту аромат крови.

У нее был особый вкус.

Вкус победы.

Нет, господа, что ни говорите, а красота – это страшная сила. Прямо сказать – убийственная. Будьте осторожны, заглядываясь на красавиц. Красота – это видимость, что напускает на себя хищный дракон.

И больше ничего.