Арпонис

Таланов Дмитрий

Сашка еле заставил себя зайти в класс. Он боялся, что не сдержится и прямо там разревется, увидев пустые места, которые обычно занимали Андрей с Машей. Но первое, что он заметил, была улыбка Игоря, в которой появилось что-то такое, от чего у Сашки возникло в животе нехорошее чувство.

— А, Петров! — сощурил Игорь глаза. — Вернулся? А чего один?

Весь класс напряженно ждал, что ответит Сашка. Видно, Игорь до его прихода успел что-то натрепать.

— Что ты хочешь сказать? — не дойдя до своего ряда, Сашка замер у доски.

— Будто сам не понимаешь, —

ухмыльнулся Игорь. — Думаешь, никто не знает, что вы сегодня собирались в некую пещеру?

— Кто «мы»? — спросил без выражения Сашка.

— Вы втроем. Ты, Стрельцова и Орлов. Кстати, где они? Собачка сожрала?

— Что ты мелешь! — вспыхнул Сашка.

— А, не нравится! — скверно улыбнулся Игорь. — Еще дружок твой идти не хотел… но ты его уговорил. Скажешь, нет?

— Какая собака? — обалдел Сашка.

— Да твоя собака, кто же еще. Та самая, что чуть не сожрала нас, когда мы хотели поиграть вашей моделью, помнишь? Осенью. Я ту зверюгу хорошо запомнил, да и Костик тоже. Скажи, Костик?

Возвышающийся над партой Костик согласно кивнул:

— А то! Как сейчас вижу — стоим это мы, мирно беседуем, и вдруг раздался такой свист, что аж скрючило. Видимо, Сашка свою собаку позвал.

— Он и позвал! — Игорь, казалось, был страшно доволен собой, вспоминая ту историю. — Кому еще? Испугался, поди. Мы только хотели поиграть, а им жалко стало. А сами отнять побоялись, хоть и двое на двое!

— Вас же трое было, — беспокойно заметил Сашка, упустив из виду, что ни Игорь, ни Костик не поняли тогда, что произошло.

— Двое, двое! — бросил с заднего ряда Костик. — Андрея тоже скрючило от этого свиста, один ты остался на ногах.

— Да не свистел я, откуда ты взял? — возмутился Сашка. — И собака та была не моя!

— То-то ты с нетерпением ждал, когда она к нам подбежит! Все в страхе попадали, один ты стоял!

Не столько Сашке, сколько обратившемуся в слух классу Игорь сказал:

— Народ, не поверите — она ростом с меня!

Сашка растеряно переводил глаза с одного на другого, не зная, что ответить.

— Чистеньким хочешь остаться, — гадко заметил Костик. — Так где же твои друзья? В пещере оставил? Урок вот-вот начнется, а их всё нет.

Сашка хотел спросить, с чего им взбрело в голову называть башню пещерой, как вспомнил: тогда, в библиотеке, Андрей произнес «Cave canem». Игорь, видимо, толком не расслышал и подумал, что они говорят о пещере.

— Да засыпало их, поди, — сказал Игорь. — Или на самом деле собака покусала, а этот, — кивнул он на Сашку, — бросил их там.

При этих словах у Сашки сами собой сжались кулаки.

— Не мели чушь, — глухо произнес он. — Не знаешь — не говори.

— А чего ж ты один пришел? — ядовито спросил его Игорь. — Весь измазанный. Выглядишь, будто под обвалом побывал. А где твои друзья — молчишь. Некрасиво, Петров! — Игорь не отрывал взгляд от пламеневшего Сашкиного лица, сам сгорая от любопытства. — Или ты их на самом деле бросил? — проникновенно спросил он.

— Это неправда! — закричал Сашка.

И тогда он попытался им всё рассказать — и про то, как они были в башне, и как они торопились

к выходу, и как Сашку вышвырнуло оттуда неизвестной силой. Но не успел — он вдруг почувствовал, что говорить не в состоянии. Все известные слова стали ему поперек горла, да и не могли они ничего объяснить.

С кривой улыбкой Игорь сказал:

— Врешь, Петров, сказки сочиняешь! Ты сам во всём виноват — я-то слышал, как ты их уговаривал. Сначала подбил их на это дело, а потом сбежал.

Сашка прижался к стене, в глазах у него потемнело. Одновременно стало темнеть за окном. Небо нахмурилось. Рваные клочья облаков сгустились, собираясь вместе, и вот уже огромная туча закрыла небо. Поднялся ветер, срывая листья с тополей, гоня по школьному двору березовые сережки. Громыхнул гром.

Всё это происходило настолько стремительно, что ребята повернулись к окнам, тревожно переговариваясь, и только Сашка ничего не видел. Не обращая внимания на погружавшийся в темноту класс, он пустыми глазами смотрел на размытые, будто в пелене, лица одноклассников. Он не чувствовал впившегося ему в спину набалдашника Арпониса, лишь тяжело бухало в груди сердце да гремели в ушах слова: «Ты сам во всём виноват!».

Первые крупные капли ударили в землю, опять раздался гром. Кто-то зажег свет, потому что странная гроза разыгралась не на шутку и в классе стало совсем темно. Кто-то спросил Сашку о чем-то, но он больше не хотел ничего объяснять. Он только отчаянно хотел вернуть всё назад, исправить ошибку или, по крайней мере, остаться вместе с друзьями там, в башне. Чего бы это ни стоило. Потому что он действительно был виноват, он один.

Сквозь толпу протолкался Игорь.

— Предатель! — прошипел он в отрешенное Сашкино лицо.

И тогда громыхнуло так, что девчонки завизжали, схватившись за уши. Мигнули и потухли лампы под потолком. Тут же ударило опять. В свете молний, слившихся в один непрекращающийся грохот, дверь распахнулась — в проеме стоял Пал Палыч. Не обращая внимания на обернувшихся к нему испуганных ребят, он обвел дикими глазами класс и остановил взгляд на Сашке.

— Нет! — гаркнул, рванувшись к нему, Пал Палыч.

Но опоздал.

19

Сашка находился в коридоре, стены которого от старости давно покрылись мхом. У него задрожали ноги, а в голове поплыло, и он тут же сполз на пол, закрыв глаза и привалившись к стене. А когда их открыл, то увидел над собой сводчатый потолок, темный от многолетней копоти.

Освещение здесь было тусклое и мрачное. И очень знакомое. А воздух прохладный, но неживой, и тоже знакомый. Не веря себе, Сашка вскочил на ноги и шагнул к ближайшему факелу, не отличавшемуся от того, которым он так ожесточенно размахивал час назад. Он взялся за деревянную рукоять и уставился оторопело на нее, настолько привычно легла она в руку.

Факел тихо шипел, роняя капли смолы. Когда одна из них угодила Сашке на кожу, он ойкнул. И окончательно уверился, что находится там, где надо. Он снял факел со стены и пошел вперед, к видневшейся неподалеку низкой двери.