Арт
Шрифт:
— Но чем вы сможете мне помочь? Если мы пойдем все, нас и близко не подпустят к канцлеру.
— Подождем в стороне. Кто знает, может, наша помощь будет не лишней.
— Ладно. Оставайтесь, раз приехали, но вы останетесь здесь. На встречу с канцлером пойду я один.
— Ура командиру! — разнеслось по залу.
31
Вездесущие мальчишки принесли весть о движении кавалерии заранее. Кабачок Свилта стоял чуть на отшибе около небольшого села. Услышав о том, что авангард неприятеля показался на горизонте, Бонкр разогнал ребятню по домам, пообещав
— Я пошел, — сказал Арт.
— Может, все-таки я с тобой? — в который раз поинтересовался великан.
— Нет. И не вздумайте подходить ко мне ближе чем на пятьдесят метров.
Водрузив на плечо жердь, Арт направился к крестьянской телеге, которая стояла на обочине метрах в семидесяти от кабачка. Колесо телеги лежало рядом, ось была сломана. Несколько разбитых глиняных горшков лежали рядом, довершая картину крушения. Отсутствие лошади объяснялось близостью села. Крестьянин отвел ее домой, а сам занялся починкой телеги — все должно было выглядеть именно так. Арт мало опасался быть узнанным. Вряд ли кто заподозрит, что он здесь и сейчас решил починить повозку.
Саша пристроил жердь как рычаг и стал поднимать им телегу, исподволь наблюдая за приближающейся конницей. Выглядели всадники эффектно. Канцлер разорился на одинаковые синие плащи, стараясь придать своим сторонникам вид сплоченного войска. Со стен королевского замка войско канцлера должно было быть видно отлично. Тем самым должен быть произведен нужный канцлеру эффект устрашения.
Взгляды всадников передовой сотни скользнули по крестьянину, ремонтирующему телегу, но ничего подозрительно в нем не было. Ни под одеждой, ни в телеге невозможно было спрятать меч или лук. Не задерживаясь, авангард Торина проследовал дальше.
А вот кабачок вызвал их интерес. То ли кавалеристы решили промочить горло, то ли, движимые служебным рвением, проверить местность. А может, и то и другое одновременно. Проверять кабачок гораздо интереснее, чем простенькие крестьянские избы.
Два десятка всадников спешились и зашли в помещение. Вышибала распахнул перед ними дверь и улыбнулся, как получилось.
— Ну и рожа! — бросил один из синих плащей.
Это он зря. У Бонкра чуть простоватое выражение лица, но и только. Да, не умеет он добродушно улыбаться врагам, но всем ли об этом следует знать.
Через пять минут люди канцлера вышли из кабачка, довольно обтирая усы. Они не нашли там ничего подозрительного. Несколько стражников из столицы, вооруженных глефами, остановились на обед. Еще несколько человек в штатском и без оружия спокойно пили пиво или закусывали. Тем, кто не подался в стражу, пришлось спрятать оружие. Держать его на виду было бы подозрительно.
Городская стража хотя и не поддерживала полностью канцлера, но и не противилась его приказам. Канцлер сумел договориться с муниципалитетом если не о помощи, то о невмешательстве. Несмотря на недовольство многих стражников, муниципалитет лавировал, не желая принимать ту или иную сторону, настаивая на том, что главная задача стражи — это порядок в городе. Были подразделения стражи сочувствующие принцессе, были и поддерживающие канцлера. Пока обходилось без прямых столкновений. Считалось, что городская стража нейтральна. Чего нельзя было сказать о тайной страже — та была полностью подчинена Торину. Поэтому, встретив
Дозорная сотня миновала село, но вскоре на дороге появились основные силы канцлера. И это всего лишь кортеж? Канцлер неплохо позаботился о своей безопасности!
Мимо Арта проследовали не менее десяти полных конных сотен, прежде чем появилась карета. Окна наглухо закрыты. Два десятка личных телохранителей сопровождали экипаж, следуя по обеим сторонам от него.
«Вот тебе и выстрел издалека», — подумал Арт. — «Нет, хитрую лису Торина так не взять».
Старший телохранителей бросил подозрительный взгляд на крестьянина, поднимающего телегу рычагом. Неумеха перестарался, телега накренилась и на дорогу посыпались пустые горшки. Прямо под ноги коням, которые тащили карету. Испуганные лошади заржали и метнулись в сторону, кучер натянул поводья. Телохранитель схватился за плеть, стремясь отходить ей раззяву, который так неосторожно рассыпал свои горшки, но тот проворно нырнул под телегу.
— Выходи, сэт тебя побери!
— Что там случилось? — послышался из кареты скрипучий голос канцлера.
— Какой-то бродяга загородил дорогу, Ваша милость.
«Ого, обращение к канцлеру на „Вы“, как к коронованной особе», — отметил про себя Арт.
— Так разберись скорее, — бросил канцлер.
— Эй ты, вылезай из-под телеги дурень и убирай свои горшки!
— И не вздумаю. Плетки получать никому не охота, — отозвался Арт.
Телохранители рассмеялись.
— Лучше вылезай сам, пока я не спешился и не выгнал тебя оттуда! Собирай свою утварь!
— Ладно, вылезу. Но только ели Торин мне поможет.
С лиц телохранителей мигом слетели улыбки.
— Что там за невежда?! — подал голос канцлер.
— А ты выйди да посмотри. Или боишься одного безоружного крестьянина?
— Проверить округу! — бросил Торин.
Телохранители рассыпались кольцом, некоторые из них изготовили луки к стрельбе. Их старший подошел к Арту и похлопал его по бокам в поисках оружия.
— Он здесь один и безоружен, — доложил телохранитель канцлеру.
Дверь кареты отворилась и Торин ступил на землю. Несколько секунд он всматривался в смутно знакомые черты.
— Ну вот и встретились! — торжествующе произнес канцлер. — Некогда славный генерал Арт чинит повозки!
Некоторые из телохранителей вздрогнули, и устремились было к Торину, но он сделал им знак рукой, оставаться на месте.
— А некогда безвестный вельможа желает незаконно занять место короля.
Торин улыбнулся. Он считал, что Арт полностью в его руках, так почему бы не развлечь себя небольшим разговором. Не часто происходят такие радостные события.
— Кто бы говорил. Безвестный выскочка, который вмешивается в чужие планы?! О, как я был на тебя зол! Но теперь это в прошлом, через десять минут никакого Арта не будет.
— Чем же я тебе так не угодил?
— Всем! Ты всем мне не угодил! Прежде всего, ты разбил Мапри и порушил отлаженную мной систему, которая долгие годы приносила мне деньги. Очень большие деньги.
— Твой цинизм не имеет пределов, Торин. Ты наживался на войне против собственного народа и даже не стыдишься в этом признаться.