Артефакт

Кот Елена Георгиевна

– Хм, - я осторожно откинулась на спинку кресла, с интересом присматриваясь к собеседнику. А почему же нет, он не отключается, значит заинтересовался, а мне лишний повод поговорить с реальным человеком, впервые за пятьсот лет немого существования, - не могу похвастаться подобным величием или титулами. Варга Хромая, хотя никогда не хромала по-настоящему.

– Кто?!
– У мужчины от удивления округлились глаза, а красиво очерченный рот напомнил букву о.

– В каком смысле?
– Я на секунду замерла, не ожидала, что кто-то из неблагодарных потомков помнит обо мне. В отличие от парня я хорошо осознавала кем является этот человек именно для меня. И если перед принцем находится простая случайная собеседница, коих полно в его жизни,

пусть и общение с помощью зеркал не так уж и распространенное явление, то для меня это экскурс в реальность пятисотлетней `старухи'.

– Легенды о Варге хромой, о деве, заточенной в башню и погибшей от неразделенной любви. Деве, пострадавшей от рук коварной мачехи, оттого ставшей хромой на всю жизнь.
– Мужчина цепким взглядом прошелся по моему лицу, фигуре, комнате.
– Или тебя назвали в честь этой дамы?...

– Какие легенды, какая мачеха, не было никакой любви!
– От возмущения я даже задохнулась, привстав с места и не красиво перебив принца Фадора.
– Только восстание и неприглядный скандал.

– Скандал?
– Принц озадаченно почесал шрам, по-прежнему находясь в глубоком шоке от услышанного и, по-видимому, увиденного.
– Значит ты правда та дева из легенд? Но им же больше трехсот лет. Ты не насмехаешься?

– Уже около пятисот, - отмахнулась я от его удивлений, настроение упорно не поднималось, - если есть хранилище в библиотеке, почитай энциклопедию старых веков, там есть упоминание о моем отце и брате.

Я впервые осознала, что для кого-то вполне могу являться лишь красивым мифом, выдуманной легендой, сказкой, рассказанной темной ночью. А ведь оно так в принципе и было. Это для меня время не изменилось, не притупило воспоминания, не уничтожило следов боли, гнева, печали. За обрамлением зеркала другая жизнь, в которой давно истлели кости не только моих братьев, их подданных, но воспоминания обо мне кажутся далекими детскими сказками, а может для кого-то и страшилками.

– Ты мне не привиделась?
– Похмелье иногда прорывалось и принца слегка пошатывало, только может и не от похмелья.

– Не знаю, - я пожала плечами, на меня напала апатия. Продолжения явно мне не светит, принц проспится и решит, что дева из зазеркалья ему только приснилась.
– Может и привиделась. Проспишься, и все пройдет.

– Погоди, не обижайся.
– Фадор Эран Гарбо II просительно сложил руки перед собой, шагнув вперед.
– Я...

Не став дожидаться окончания разговора, я подалась всем корпусом и прикоснулась к зеркальной поверхности всей ладонью. Зеркало пошло рябью и словно выключилось, погасло, потускнело, поблекло. Дернувшись вперед, я едва не сверзилась с кресла, больно ударившись при этом лбом о боковую зеркальную окантовку. Только на меня уже смотрела я сама. С трудом спустившись на пол, я обреченно закрыла глаза. Мое маленькое приключение закончилось, так и не начавшись. Мне стало так плохо, что на этот раз я осталась ночевать здесь же, на полу. Где упало мое тельце, там и уснула моя душа, так и не отойдя от потрясения.

Проснулась я рано, наверное, еще затемно. С трудом встав с пола, обреченно распустила прическу и заплела из нее косу. Обычно я следила за собственной внешностью и время от времени делала незамысловатые высокие прически. Осмотрев себя, я с опаской приблизилась к зеркалу, но там виднелось только мое отражение, никаких посторонних. Зажмурившись, я спрятала лицо в ладонях. Впервые за множество лет проведенных в заточении хотелось плакать. Я чувствовала себя измочаленной, оплеванной, раздавленной, изгаженной. Башня вместе со своей ведьмой наконец-то сумели сломить мое сопротивление, перебороли мою веру в собственную правильность и непогрешимость.

Выйдя из комнаты, я поплелась в сторону кухни. В башне все казалось по-прежнему неизменным. Такая же тишина, спокойствие, безмятежность, одиночество. На столе, как и прежде, стоял пышущий паром, обед, видимо я пропустила время завтрака. Усевшись за стол, я

задумалась о причине моей нестабильной психики. Может это у меня глюки, как говорил вчера принц. Напридумала себе собеседников в обычном зеркале и заодно расстроилась окончанию психоза. Подняв глаза от миски с овощным рагу, я отыскала стойку с вином и, встав с места, задумчиво приблизилась к ней. Не спеша, оглядела стойку, выбрала бутылку темного стекла, вытянула ее и, не обратив внимания на марку, подхватив со стола высокий кубок, отправилась назад, в комнату с зеркалом. Сейчас я не надеялась на повторение истории, что-то во мне окончательно перегорело, умерло, перестроилось, рухнуло. Поставив бутылку на пол рядом с креслом, я распустила волосы и, расчесав их гребенкой, уселась в кресло, поставив ноги на скамеечку. Сцепив руки в замок и поставив локти на подлокотники кресла, я задумчиво уставилась в свое отражение. Вытянув губы трубочкой, я расчетливо смотрела в зеркало. Во мне проснулось желание буйствовать, и я намеревалась это устроить, только пыталась придумать, каким образом разгромить зеркало, кажущееся весьма прочным и таким магическим на вид. Для лучшего исхода, намеревалась напиться, дабы выпустить свою злость наружу. Я желала разгромить всю башню, разнести ее по камешкам и пусть я сама, при этом погибну, зато мое мучение наконец-то закончится. Мой мир окончательно рухнул, канул в прошлое. Я только пережиток минувшего, странные легенды о том, чего никогда не существовало по-настоящему. Значит я впрямь стану этим пережитком. Новых легенд уже не придумают по причине отсутствия источника для воспевания.

Взяв в руки бутылку, я сорвала сургуч и, вытянув пробку, наполнила кубок вином. Алкогольных напитков я не любила, однако пригубила вино. Закрыв глаза, я смаковала букет, пытаясь понять, что находят в нем мужчины, используя его вместо воды. Терпкая влага обжигала горло, но одновременно давала некую фруктовую сладость, какую-то непонятную кислинку, даже приятную горчинку, перекатывающуюся по языку и небу. Вино я выбрала не очень сильной крепости, а значит, придется постараться, прежде чем я сумею напиться до пригодного для буйствования состояния.

– О, пьем без меня!

Мужской голос заставил меня резко открыть глаза и поперхнуться вином, которое не успела проглотить. На меня из зеркала смотрели ехидные глаза давешнего собеседника.

– Ты?
– Я с трудом откашлялась, размазывая по щекам невольные слезы и пытаясь снова научиться дышать.

– Я, - принц озабоченно кивнул, с тревогой наблюдая за моими потугами откашляться в самостоятельном режиме.
– Вижу, не вовремя. Решила опробовать мой метод решения проблемы?

– У тебя есть проблемы?
– Наконец легкие очистились, и воздух стал проникать в них более чем беспрепятственно.

– Конечно, я же живой человек.
– Фадор пожал плечами.
– Я нашел кое-какие упоминания о властителе СредиПолья, но там крайне мало написано о его детях, только несколько слов.

– Как избирательна память людская, - я спокойно кивнула, - знаю, я читала то произведение. Даже имени не написали. Так вот нас было 12 и две из них девушки. Ни один не выжил.

– А кто же тогда ты?
– Осторожно поинтересовался принц. Я с удивлением отметила свои наблюдения, сделанные краем сознания, он тоже повторил меня и поставил перед зеркалом кресло.

– Не пугайся, не призрак, хотя...
– я отмахиваясь кубком, криво ухмыльнулась, потом немного помолчала.
– Хотя недалеко от них ушла.

– Я читал о башне, в которой замуровали одну из сестер, пошедших против брата.
– Фадор Гарбо второй блеснул приобретенными познаниями. В отличие от меня принц оказался достаточно доверчивым человеком или же мечтателем, желающим выдавать виденное за действительное. По крайней мере он не стал отмахиваться от нашей первой встречи как от галлюцинаций в состоянии алкогольного опьянения, а всерьез пошарил в библиотеке, пытаясь найти ответ на свои вопросы по поводу моего существования.