Артефакт
Шрифт:
Вот так пролетело десяток дней. Пора. Если честно, волнуюсь. Прошла не одна неделя с тех пор как мы здесь. Как там мои родные, мой город? Безусловно, князь Аскольд следит за порядком и появившимися традициями в нашем городе-государстве. Всё же на душе тревога. Поторапливаться надо. Но… непредвиденная ситуация, все тоннели, ведущие к поверхности, блокируются химерами, они словно почувствовали, что у меня есть на них управа и необычайно активизировались. Гроз Гур выжигает их горючими смесями, но они настырно лезут, словно в последний бой. Может это и так, но я до сих пор не знаю, как пользоваться, с таким трудом добытыми, артефактами. Это меня морально убивает, но Семён глубокомысленно изрекает: — Придёт время, и ты поймешь, в чём их сила, не зря их так охраняли.
—
— Всякое может быть, — кивает друг, — но интуиция мне подсказывает, всё достаточно серьёзно.
Я осторожно поднимаю вазу, протираю пальцами, рассматриваю выпуклые узоры, странные цветы, и, в путанице линий, замечаю иероглифы, отдалённо напоминающие славянские руны.
— Можешь прочесть? — оборачиваюсь к Семёну.
— Разобрать можно, но только смысл неясен, — он внимательно смотрит на руны. — Если своими словами, то они обозначают воду и кислород, но в каком-то изменяющем состоянии, словно они небыли водой и кислородом, а стали ими. Одним словом, для моих мыслей абсурд.
— Странная запись, она явно что-то несёт, но что? — я задумался.
— Она несёт идею, но какую, понять сложно.
Я коснулся горлышка, ощупал пробку, она намертво сварена с вазой. У меня возникла мысль, что это своеобразная ампула, и вскрывать её сейчас крайне недальновидно, может произойти неконтролируемый процесс.
— Напоминает ампулу, — пророкотал Семён, — но вскрывать её нельзя.
— Догадался, — буркнул я, бережно откладываю вазу, поднимаю маску, что-то она напоминает. Снаружи это морда неизвестного существа с чуждой нам анатомией, там, где оскаленная пасть, виднеется толстый язык сплошь в мелких дырочках, но внутри всё подогнано под человеческое лицо. Более того, наблюдается абсолютное совпадение с моими индивидуальными чертами, словно её делали специально для моей персоны. Задерживаю дыхание, одеваю её, она словно становится единым целым с головой, мелькнула мысль, что я словно надел противогаз, осторожно вдохнул воздух, ощутил цветочный аромат, чего-то испугался, сдёрнул с себя, говорю Семёну: — У меня такое ощущение, что это обычный противогаз… ну, не слишком обычный, но всё говорит об этом.
— Противогаз? Гм, интересно, — мой друг берёт её из моих рук, рассматривает внутреннюю поверхность, но прислонять к своему лицу не стал, глубокомысленно изрекает: — А мне напоминает маску для анестезии… хотя, для данной ситуации, это, скорее всего противогаз. Но зачем его передали тебе с этой ампулой? — Семён кидает быстрый взгляд на вазу.
— Мне придётся посетить такие места, где человек без этой штуковины не выживет, — я неожиданно для себя вздыхаю, в глубине сознания вспыхнул страх, но я пинками загоняю его в самый угол. Что будет, то будет, обратной дороги нет, слишком многое поставлено на кон.
На осёдланном ящере, прибыл Гронд. Он легко спрыгивает, кидает петлю на шест и быстро взбирается по лестнице, с трогательной нежностью обнимает Грайю, некоторое время они о чём-то говорят, жрица осторожно касается его бока, где было основное ранение, Гронд улыбается. Затем Грайя ведёт его ко мне, он здоровается и в почтении склоняет голову.
— Как раны, мышцы под рёбрами не болят? — по старой врачебной привычке спрашиваю его. Тогда, при первой нашей встрече, он сильно пострадал от нападения нарпы, и я оказал первую помощь, очевидно, достаточно успешную, раз он держится таким живчиком.
— Спасибо. Ваша повязка и немного магии меня полностью исцелила, — слегка улыбнулся он, его огненные зрачки вытягиваются в тонкую линию, а лицо становится белее обычного. — Удивительные происходят события, чужаки с поверхности творят историю на наших уровнях, — он внимательно рассматривает мою бородку, которую я недавно облагородил, оставив лишь очень небольшую часть от той копны, что у меня появилась после возрождения моей персоны из пепла, но и этого достаточно, чтобы своим видом вызывать потрясение у местных жителей. Интуитивно провёл по своим щекам, вспомнил князя Аскольда с его козлиной бородёнкой и неожиданно решил
— И где он? — напрягаюсь я.
— Так, с ходу, не объяснить, надо быть жителем подземных уровней, чтобы сориентироваться в лабиринтах тоннелей и природных пещер, но я Грайе дал необходимые координаты.
— В чём же дело, необходимо собираться, времени почти не осталось, — нетерпеливо произношу я, впиваясь в его пылающие зрачки, которые сейчас занимают почти весь объём глаз.
— Не для кого нет времени… это так, — склоняет он голову, — особенно в этом городе.
Я улавливаю в его голосе странные интонации, и они меня не на шутку обеспокоили: — Почему именно в этом городе? Химеры?
— Причём тут химеры! — с некоторым раздражением вклинивается в разговор Грайя. — Я недавних пор я заметила, Гроз Гур давно мог выжечь пещеры и освободить путь, но он зачем-то затягивает процесс. Он что-то от тебя хочет, и я догадываюсь, что именно, подарок Зирда, та могущественная вещь сводит с ума верховного правителя города. Он очень силён, но я смогла пробраться его мысли, ведь я Верховная жрица Огня, — без всякого бахвальства произносит она, — Гроз Гур заражён безумной идеей, им завладеть, а так же, артефактами из храма Огня.
— Зачем?! — вскричал я. — А как же ваши легенды и прочее? Он же понимает, тогда весь мир накроется «медным тазиком»!
— Каким тазиком? — буркнула Грайя.
— Медным…
— Я поняла. Это такое образное выражение, правда, странное и глупое, как и многое прочее, что вас окружает на поверхности.
— Хватит, Грайя! — возмутился я.
— Хорошо, хватит, — она скосила глаза, увидела Семёна, выбирающегося из бассейна, и мордашка мгновенно порозовела.
Это действительно что-то! Мой друг, за время вынужденного путешествия по подземным мирам, растерял последние остатки жира, а их место заняли литые мышцы, и сейчас он походит на сказочного героя, типа Геракла или того круче. Даже женщины с морально окрепшей психикой не в силах устоять от его мощи и детского обаяния и Грайя в их числе. Мне пришлось тронуть милую женщину за плечо, чтобы привести её в чувства. Она рассеянно посмотрела на меня, с трудом вспомнила наш разговор, тряхнула копной шикарных волос, и лицо потемнело: — Всё очень просто, Гроз Гур хочет занять твоё место и стать тем человеком из легенд, который изведёт химер.
— Чего-чего? — пытаюсь сообразить я. — Но ведь всё определено свыше, он разве этого не знает?
— У него на глазах чёрная пелена, он не может контролировать собой. В моей власти вызвать подмогу, но тогда начнётся война. А нам это надо? Пока он строит интриги, надо тихо сдёрнуть отсюда… а сейчас делать вид, что ни о чём не догадываемся.
— Ага, и при встречах, ржать как лошади! — неумно шучу я. Мне как-то всё разом надоело, так хочется вырваться на свежий воздух, полежать под ласковыми лучами солнца, поплавать в море, а главное, обнять ненаглядную Ладу и прижать к груди сына. Поэтому меня едва не посетил нервный срыв.