Артен
Шрифт:
– Вы еще слабы, прошу потерпите еще немного. Утром попробуете встать.
– Да я здоров, - Ливан широко улыбнулся.
– До чего же хорошо быть живым!
Еселия посмотрела на старшего лекаря:
– Можно я еще немного поделюсь силами с принцем?
– Ты же только-только сама лежала без сил, - ответил тот, с удивлением рассматривая девушку.
– Со мной все хорошо. Я уже отдохнула. А принцу нужно еще немного сил, чтобы поднялся быстрее.
Старший лекарь пожал плечами. Еселия подошла к постели и положила свои ладони на грудь Ливанта. И тут же вокруг ее рук появилось голубое свечение,
– Не уходи, мне так хорошо, - произнес принц.
Лив с долей ревности наблюдала за братом и девушкой, но понимала, что благодаря ей брат жив. Она поймала взгляд Артена, который смотрел на нее с такой нежностью, заботой, любовью, что ее сердце невольно ускорило бег. Она быстрым шагом вышла из лазарета и ушла на тренировочную площадку. Артен вышел следом за ней, но не стал догонять, а проводил ее взглядом и вернулся в свой рабочий кабинет.
***
На следующий день Ливант был уже совершенно здоров, покинул лазарет. Он нашел Артена в рабочем кабинете, который рассказал принцу чем закончилась битва и что через три дня будет встреча с князем Велиром Третьим, который готов подписать мирный договор. Завтра ожидается прибытие представителей князя, с которыми будет согласован его текст.
Мирный договор с княжеством Велира был подписан принцем и Артеном. Велир признавал вину Пита Второго и обязался никогда не совершать нападений на королевство Тевилию. С его стороны договор был заверен советниками Одарием и Невилом. В этот же день гонец отправился с радостной вестью во дворец.
Артен каждый день ожидал, что принц вернется домой, но тот с улыбкой ответил, что нашел здесь свое призвание и счастье.
Еще через неделю Артен наблюдал, как Ливант и Елисея, которая осталась работать в лазарете и жила там, смотрят друг на друга влюбленными глазами.
Глава 13.
Глава 13.
***
Когда при дворе узнали, что принц покинул дворец и уехал на границу, Беланна расстроилась, что ее план занять место возле принца и в дальнейшем стать королевой откладывается на неопределенное время. Остается только принять меры к сближению с принцессой для достижения цели.
Фандер тоже всячески намекал королю, что его дочери необходимо иметь подруг. Но Ливетта вела затворнический образ жизни и никого не подпускала к себе. Их план разваливался, Беланна постоянно требовала от Фандера найти подходы к принцессе, что не добавляло нежности в их отношениях.
Беланна не упускала возможности обратить на себя внимание Наканора, но кроме холодного равнодушия ничего не добилась. Она психовала, между супругами постоянно происходили ссоры. Кроме этого ее злило, что муж постоянно требовал от нее рождения наследника, а для этого ей снова надо лечь с ним в постель, от чего ее передергивало от омерзения. Когда они выяснили, что в первый раз не удалось зачать ребенка, он снова наведался к ней вечером. Опять пришлось терпеть его попытки выполнения супружеского долга, после которого она долго отмокала в ванной.
Шло время, но беременность так и не наступала. Фандер был недоволен и стал обвинять ее в неспособности зачать ребенка. Когда Беланна
– Ты будешь сидеть дома и принимать меня каждый день, пока лекари не сообщат мне, что ты ждешь ребенка!
– крикнул он через дверь, закрывая ее на замок.
Беланна устроила погром в своих комнатах, разбрасывая вещи и разбивая всякие безделушки. Но Фандер был непреклонен и ей пришлось снова и снова терпеть его.
Наконец почти через три года семейной жизни лекарь наконец сообщил лорду, что Беланна ждет ребенка. Фандер приставил к жене двух служанок, которые не спускали с нее глаз, исполняли ее любой каприз, повсюду сопровождали, не взирая на ее сопротивление. Каждый день ее осматривал домашний лекарь, докладывал о ее состоянии Фандеру. Муж задаривал Беланну всякими дорогими подарками, никуда не выпуская, превратив свой дворец в ее тюрьму.
Иногда Беланну навещала мать, но их отношения не отличались особой теплотой. Мать больше интересовали дворцовые сплетни, переживала, что их семье так и не удается получить низший баронский титул, уговаривала дочь поговорить с мужем, чтобы он обратился по этому вопросу к королю.
После визитов матери настроение Беланны резко менялось на крайне отрицательное. Она по-прежнему была обижена на родителей, которые фактически продали ее старику за деньги и мифический титул, которого в случае смерти мужа она лишиться.
Месяц под усиленным наблюдением служанок и лекарей отрицательно сказывался на самочувствии Беланны, которой хотелось вернуться во дворец, напомнить о себе придворным дамам и узнать последние новости. Фандер не очень любил делиться с ней информацией и практически не общался с ней по возвращении из дворца.
– Фандер, прошу, разреши хотя бы раз во дворец съездить, пока живот еще на нос не лезет, я так устала сидеть дома, что мне скоро станет плохо, - умоляла Беланна мужа.
Он долго не соглашался, но когда лекарь сообщил, что беременной женщине нужны положительные эмоции и прогулки, он наконец взял жену с собой во дворец. Беланна встретилась с дамами из свиты короля, которые наперебой стали делиться с ней последними сплетнями. Они разговаривали весь день, потом Фандер отвез ее домой. Услышанными новостями Беланна была сильно расстроена.
– В чем дело, дорогая?
– спросил муж.
– Ты почему мне не сказал, что скоро приедет невеста Ливанта?
– Когда?
– эта новость для Фандра была неожиданной.
Он вообще заметил, что последнее время его стали меньше привлекать для решения государственных задач, реже приглашали на заседания советов. И даже никто не сообщил, что ожидается прибытие Улины. Он был зол и недоволен, не понимая такого отношения к себе.
***
Невеста, не дожидаясь возвращения Ливанта с границы, прибыла во дворец со своей свитой, потребовала выделить ей покои рядом с комнатами принца. Но тайный страж Тиор, посвященный в тайну принцессы и принца, убедил Наканора Второго не поддаваться на ее капризы и Улину со всей свитой поселили в крыле, предназначенном для высоких гостей. Принцесса грозила написать своему отцу Нелину Первому, который устроит межгосударственный конфликт, но прибывший с ней советник Онелий убедил не делать этого.