Ашер 6
Шрифт:
Первым делом я хотел выпалить: «Конечно!», тем более сам этого ждал. Но не успел я и рта раскрыть, чтобы пообещать это Рите, как внутри что-то ёкнуло — знакомое ощущение. Я глянул вдаль и понял — накатывает. То самое, знакомое желание. Да и Байрон строго-настрого запретил делать большие перерывы.
— Постараюсь успеть. Мне нужно помедитировать, — до меня только сейчас дошло, что все время с тех пор, как Алек Сван отправился к праотцам в той самой вонючей луже, которую сам же и наделал, я еще
— Тоже думаю, что тебе это не помешает, — Рита наклонилась и поцеловала меня в щеку, словно возвращая в реальность. — У тебя в последнее время такое выражение лица, будто тебе срочно нужно мысли в порядок привести. Ты же сам говорил про Шелли: мир не рухнет? Так вот, мир точно не рухнет, если ты на один вечер отложишь все дела и посвятишь время своему душевному состоянию.
— Понятия не имею, о чем ты, — лукаво улыбнулся я ей и подмигнул точь-в-точь как Сет, когда не хотел что-то обсуждать.
А мне и правда не хотелось. Мы и так все нахлебались потрясений по самое не хочу, куда уж еще грузить девчонок своими мутными загонами?
— Ну конечно, — Рита картинно закатила глаза, а потом притянула меня к себе и поцеловала уже по-настоящему, в губы. — Иди и ни о чем не волнуйся. Я позабочусь, чтобы Грэг хорошо поужинал, и, когда ты вернешься, на столике в нашей спальне тебя будет ждать легкий ужин.
— Ты просто потрясающая, знаешь? — со стоном впился я в ее мягкие губы. — Ты так здорово заботишься о нашей семье.
— Ты правда так думаешь? — Рита застенчиво отвела взгляд, и щеки ее тронул легкий румянец.
— Правда думаю, что когда придет время, ты станешь просто фантастической мамой для наших котят, — пробормотал я ей в шею и улыбнулся, когда щекой почувствовал, как венка на ее нежной коже забилась чуть быстрее.
— Я люблю тебя, — выдохнула Рита, а потом в последний раз коротко поцеловала и с явной неохотой оттолкнула. — А теперь тебе лучше идти, иначе мы оба так и не доделаем свои дела.
— Кто сказал, что это плохо? — шутливо прикусил я ее за мочку уха.
— Отец… — внезапно всхлипнула во сне Шелли. Мы с Ритой замерли. — Нет!
Если бы мы не старались вести себя как можно тише, то вообще бы ничего не услышали. Так тихо она это пробормотала.
Мы с Ритой замерли, прислушиваясь — не нужно ли вмешаться. Через пару секунд Шелли сонно моргнула и открыла свои изумрудные глаза. Выглядела она очень смущенной.
— Привет, любовь моя, — мягко сказала Рита. Наша феникса смотрела на нас так, будто видит впервые.
— О, привет, дорогие, — она несколько раз моргнула, и этот немного отстранённый, словно инопланетный, взгляд исчез так же быстро, как появился. — Извините, я снова уснула, ничего не могу с собой поделать.
— Все в порядке, — успокоил я
— Боюсь, — она сладко зевнула и потянулась так, что спина у нее аж хрустнула, — что я все равно так и не выспалась.
— Давай отнесу тебя в постель, — предложил я ей и протянул руку.
— Но мы с Ритой еще хотели обсудить кое-какие домашние дела, — надула губки Шелли, хотя и позволила мне помочь ей подняться на ноги.
— Мы поговорим обо всем завтра, дорогая, — пообещала Рита и тоже встала, чтобы нежно поцеловать Шелли в лоб. — А сейчас отдохни.
— Хорошо, — обреченно вздохнула моя жена, и я тут же подхватил ее на руки. Она была почти невесомой.
Подмигнув напоследок Рите, с которой мы, можно сказать, расставались на весьма пикантной ноте, я спустился в библиотеку, где Бруно все еще корпел над какими-то фолиантами. К тому моменту, как я донес нашу фениксу до нужного крыла, она уже почти спала у меня на руках.
Уложил я ее в постель. Она больше не металась и не бормотала ничего такого, что указывало бы на кошмары, но на всякий случай я немного задержался рядом с ней. Просто лежал на боку и смотрел, как мирно она спит, как ровно вздымается ее грудь.
В конце концов, наступил ранний вечер, тени в комнате начали сгущаться, и во мне снова заныла эта тяга к медитации. Особенно она обострилась, когда солнце опустилось еще ниже, окрашивая небо в багряные тона. После этих практик я всегда чувствовал себя как заново родившимся, особенно если медитировал на рассвете или на закате.
Может быть, это потому, что на острове Сканно они были какими-то особенно красивыми?
Итак, я с неохотой оторвался от созерцания моей спящей фениксы, вышел на балкон и устроился на широком каменном парапете.
Глубоко вдохнул, представил, как волны мерно накатывают на берег и отступают, и закрыл глаза. Дыхание стало ровнее, сердцебиение замедлилось.
Вдох… выдох…
Под веками начали плясать какие-то огни. Меня будто понесло на какой-то безумной карусели из образов и видений. Все это было так сумбурно, непонятно, то ли я проносился мимо них, то ли они — мимо меня.
Эта часть медитации всегда напоминала барахтанье на мелководье. Конечно, я мог бы попытаться ухватиться за какой-то из этих мелькающих образов, но знал, что в этом нет особой нужды — рано или поздно Ашен сам замедлит этот калейдоскоп и покажет мне нужные фрагменты.
Наверное.
По правде говоря, я до сих пор толком не врубился, как этот архипелаг со мной контачит. Всегда списывал это на какую-то таинственную силу и просто хватался за каждую волну, на которую она меня подбрасывала.