Ашер 7
Шрифт:
— Нет, малыш, я бы тебе сказал, — мягко ответил я и прижал ее хрупкую фигурку к себе. Она идеально подходила, словно была вырезана специально для моих объятий. Или я для ее.
— О, хорошо, — она еще раз рассмеялась своим дымным смехом и обняла меня за талию.
— Хочешь о чем-нибудь поговорить? — снова спросил я. — Мне тоже иногда снятся довольно насыщенные сны.
— Я мало что помню, когда просыпаюсь, — сказала она. — Но чаще всего мне не хочется просыпаться. Как будто я не хочу покидать свои сны, потому что
— Ну, по крайней мере, это хорошо, — сказал я и потер ее руку вверх и вниз, чтобы она не замерзла от ночного ветерка.
Она еще раз вздохнула, как голубь, и остаток пути до наших покоев мы провели, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга под шум моря и мерный скрип корабля.
Когда мы вошли в небольшую каюту, то застали Грэга и Риту как раз в процессе установки раскладушки в изножье кровати, которую мы все делили.
— Папа, привет, — пробормотал Грэг, усердно запихивая подушку в свежую наволочку, старательно избегая моего взгляда.
Вместо ответа я шумно выдохнул через нос и сел на кровать, чтобы снять ботинки. Ноги гудели.
Я не хотел нагнетать обстановку, но все еще был слишком зол и разочарован, чтобы что-то говорить. Пусть немного помаринуется.
— Будь готов завтра работать с самого утра, понял? — сказал я, когда мы все наконец переоделись ко сну, и конюх свернулся калачиком на своей койке, съежившись в жалкий комок.
— Хорошо, — вздохнул он и натянул одеяло повыше.
— О, и мне нужно, чтобы ты дал мне свой перстень, — добавил я.
Грэг завозился под одеялом, но после некоторой борьбы высунул кулак из-под простыни и протянул руку, не глядя на меня.
Я подставил ладонь, и тяжесть его перстня упала мне на руку. Я ожидал, что он спросит, зачем он мне, но он не сказал ничего, кроме пробормотанного «спокойной ночи», никому конкретно не адресованного, прежде чем плюхнуться на подушку и отвернуться к нам спиной.
— Пойдем, муженек, — промурлыкала Рита, когда они с Шелли уже расстелили постель на нашем общем спальном месте. Я рухнул в объятия сна быстрее, чем успел закрыть глаза, проваливаясь в мягкую темноту.
Пока я спал, мои сны были какими-то запутанными, рваными — явный признак того, что я пренебрегал медитацией. Было такое чувство, будто меня тащили за лодыжки через густой лес видений, и я никак не мог увернуться от хаотичных образов, хлеставших меня по лицу, как острые ветки деревьев.
Каждый раз, когда я пытался сфокусироваться или замедлить эту головокружительную карусель, на меня обрушивался шквал настолько ярких картинок, что казалось, будто у меня действительно болят глаза, хотя я и знал, что сплю.
Меня крутило и вертело, независимо от того, хотел я проснуться или нет, и мерное покачивание океанских волн, которое я все еще чувствовал даже без сознания, ничуть не помогало. На короткий, ужасающий момент я испугался, что окажусь в ловушке этого полубессознательного
Я думал, это никогда не закончится.
Пока настойчивый стук не вытащил меня из моего странного чистилища на рассвет другого дня, и я со вздохом не открыл глаза.
Эти здоровенные рыбьи глазищи, блестящие, как хромированный бампер, всё ещё стояли перед глазами, когда я наконец вынырнул из медитации. Шея затекла — пришлось похрустеть позвонками, разминаясь. Утреннее солнце ударило по глазам, заставив сощуриться. Приятный ветерок ерошил волосы, и я полной грудью втянул чистый, солоноватый воздух. Хорошо-то как…
— Полегчало? — Кларк, как всегда невозмутимый, сидел напротив меня на носу «Теплого Ветра». Голос у него был тихий, почти вкрадчивый.
— Ага… — Я снова глубоко вдохнул, расправляя плечи. Что-то внутри приятно щелкнуло, расслабляясь. — Или мне кажется, или сегодня как-то… особенно хорошо зашло?
— Это «океанская хворь», — пояснил человек-ящер, не отрывая своих острых рептильих глаз от Геля, который кувыркался в воздухе, пролетая сквозь снасти. — Все Ашеры через это проходят, когда впервые путешествуют по водам Мары.
— У нас на Земле это называется «морская болезнь», — ответил я, с хрустом разминая пальцы. Руки так и гудели после долгой неподвижности. — Только вот качка меня совсем не берет. Физически — полный порядок.
— Думаю, у наших «болезней» общее только название, друг мой, — усмехнулся Кларк и прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу. — Видишь ли, Ашеры общаются с духом Ашена, так ведь?
— Ну да, во снах она мне всякое нашептывает. — Я кивнул и, потянувшись как следует, чтобы размять затекшие ноги, уселся в такую же «лотосовую» позу, как у посла. Удобно, черт возьми.
— Но прошлой ночью она будто орала, да? — Человек-ящер скалился своей зубастой ухмылкой.
Еще бы не орала. Я вспомнил этот звуковой и цветовой взрыв, будто водородную бомбу рядом взорвали. Меня тогда вырубило начисто, пока сам Кларк не применил метод из фильма «Начало» — пришлось ему чуть ли не дверь моей каюты выносить, чтобы вернуть меня в сознание.
— Можно и так сказать… — Я тоже прикрыл глаза, подставляя лицо ласковому утреннему теплу. Приятно.
— Это потому, что воды океана Мары — природный усилитель, — продолжал Кларк своим густым баритоном. — Когда проводишь на воде какое-то время, это может просто сбить с ног. Думаю, именно поэтому Краскон казался… не в себе.
— Понимаю, — кивнул я, но тут же осекся. Что-то не сходилось.
— Что такое, Макс? — тут же отреагировал человек-ящер.
— Я… э-э… перед отплытием с Соколиного Холма говорил с Байроном Рамзи, — начал я осторожно, — и он меня уже предупреждал насчет странного поведения твоего брата.