Асканио

Дюма-отец Александр

– Говорят, этот проклятый забияка ранит и убивает без разбора всех, кто чинит ему препятствия.

– Разве вам неизвестно, что двадцать четыре стрелка днем и ночью находятся в моем распоряжении?

– Говорят, он, сразившись с отрядом в шестьдесят человек, убил своего недруга-ювелира.

– Вы забываете, что Нельский замок укреплен, что в стенах бойницы, над дверями машикули, [62] да вдобавок благодаря городской крепости он с одной стороны неприступен.

62

Машикули –

навесные бойницы.

– Уверяют, что Бенвенуто знает толк в осаде, как Баярд [63] или Антонио де Лейва. [64]

– Посмотрим.

– Я боюсь за вас…

– А я жду.

– Позвольте, любезный друг, не угодно ли вам выслушать совет?

– Советуйте, только покороче!

– Не тягайтесь с противником, если он сильнее вас!

– Сильнее меня? Вы говорите о дрянном ремесленнике-итальянце? Виконт, вы выводите меня из терпения!

– Клянусь честью, смотрите, как бы вам не раскаяться! Предупреждаю вас, ибо у меня есть на то веские основания.

63

Баярд Пьер дю Террайль (1473–1524) – прославленный французский военачальник, о верности, отваге и мужестве которого слагали легенды в народе. Он получил прозвище «Рыцарь без страха и упрека».

64

Антонио де Лейва (1480–1536) – один из наиболее видных полководцев Карла V.

– Виконт, вы меня бесите!

– Подумайте, на его стороне – король.

– Что ж, а на моей – госпожа д'Этамп!

– Как бы его величество не разгневался за ослушание.

– Я уже не раз поступал так, сударь, и с успехом.

– Да, знаю, в деле пошлин за проезд через Мантский мост. Но…

– Что «но»?..

– Видите ли, рискуешь немногим и порой даже ничем не рискуешь, идя наперекор слабому и доброму королю, зато всем рискуешь, когда вступаешь в борьбу с таким сильным и страшным человеком, как Бенвенуто Челлини.

– Черт возьми! Виконт, вы сведете меня с ума!

– Напротив, я хочу вас надоумить.

– Довольно, виконт, довольно! Каков негодяй! Клянусь, он мне дорого заплатит за те приятные минуты, которые я провел благодаря вашему дружескому участию!

– Дай-то бог, прево, дай-то бог!

– Довольно, довольно! Вы мне все сказали?

– Да, да, как будто все, – ответил виконт, словно стараясь припомнить, нет ли еще новостей под стать первой.

– Прощайте же! – воскликнул прево.

– Прощайте, бедный друг.

– Прощайте!

– Я все же вас предупредил.

– Прощайте!

– Мне не в чем будет себя упрекнуть – вот что меня утешает!

– Прощайте, прощайте!

– Желаю удачи! Но должен сказать, что мое пожелание вряд ли осуществится.

– Прощайте, прощайте, прощайте!

– Прощайте!

И Мармань с сокрушенным видом, тяжело вздыхая, пожал руку прево, как бы прощаясь с ним навеки, и удалился, воздевая руки к небу.

Прево проводил виконта и сам закрыл за ним входную дверь.

Понятно, что после такой дружеской беседы мессер д'Эстурвиль был

вне себя от ярости, желчь в нем так и кипела. Ему хотелось на ком-нибудь сорвать злобу, и вдруг он вспомнил о молодом человеке, который выходил из Большого Нельского замка в тот миг, когда они с графом д'Орбеком туда входили. Неподалеку оказался Рембо. И господин д'Эстурвиль, повелительным жестом подозвав садовника, спросил, что ему известно о незнакомце.

Садовник отвечал, что молодой человек, о котором толкует хозяин, явился от имени короля, пожелал осмотреть Большой Нельский замок; он же, Рембо, побоялся взять на себя такое важное дело и провел пришельца к госпоже Перрине, а домоправительница весьма любезно сама ему все показала.

Прево бегом бросился в Малый Нельский замок, чтобы потребовать объяснения у достойной дуэньи, но, к сожалению, она недавно ушла закупить на неделю провизию.

Дома была одна Коломба. Но прево не допускал и мысли, что она могла видеться с незнакомцем после строжайшего наказа, данного госпоже Перрине на случай появления красивых молодых людей, поэтому дочери он не сказал ни слова.

Дела службы призывали господина д'Эстурвиля в Шатле, и перед уходом, пригрозив Рембо тотчас же прогнать его за ослушание, он приказал никого не впускать ни в Большой, ни в Малый Нельские замки, от чьего бы имени ни являлись посланцы, в особенности же презренного проходимца, который уже осматривал замок.

Поэтому, когда на следующее утро Асканио пришел с драгоценностями по приглашению госпожи Перрины, Рембо открыл лишь слуховое оконце и сказал через решетку, что вход в Нельский замок запрещен для всех, особенно же для него.

Асканио, разумеется, пришел в отчаяние; но нужно сознаться, что он и не подумал обвинить Коломбу за такой нежданный прием: накануне девушка только взглянула на него, уронила только одну фразу, но в ее взгляде было столько робкой любви, а в тоне столько нежности, что со вчерашнего вечера Асканио все казалось, будто в душе его звучит ангельское пение. Юноша догадался, что мессер Робер д'Эстурвиль заметил его и отдал этот строгий приказ, жертвой которого он и стал.

Глава 8

Подготовка к нападению и обороне

Лишь только Асканио вошел во дворец и дал отчет Бенвенуто о своем походе, вернее, обо всем, что касалось топографии Нельского замка, Челлини, видя, что помещение подходит ему во всех отношениях, тотчас же отправился к королевскому секретарю сеньору де Нёфвилю, чтобы испросить у него дарственную от имени короля.

Сеньор де Нёфвиль попросил его подождать до утра, чтобы удостовериться, соответствуют ли действительности притязания мессера Бенвенуто; и хотя ваятель почел за дерзость, что ему не поверили на слово, но понял законность этой просьбы и подчинился необходимости, однако решил не давать сеньору Нёфвилю никакой отсрочки.

Поэтому на следующее утро Челлини явился к королевскому секретарю в назначенный срок, минута в минуту. Его тотчас же приняли, и он счел это за хорошее предзнаменование.

– Ну как, монсеньер, – спросил Бенвенуто, – правду вам сказал итальянец или же оказался лгуном?

– Истинную правду, любезный друг!

– Отрадно слышать.

– Король приказал мне вручить вам дарственную, составленную по всем правилам.

– Весьма доволен.

– Однако же… – продолжал нерешительным тоном секретарь по делам финансов.